порно изнасилование

Секс с молодой дантисточкой

Малая дырочка в зубе с течением времени переросла в дыру, в которую начали как бы забиваться остатки еды. Все знают то, что зуб стал наконец-то болеть и ныть. Мало кто знает то, что друзья и, как мы привыкли говорить, родные, видя мое измученное состояние, давили на то, чтоб я сходил к зубному. Надо сказать то, что признаться честно — ну не люблю я запахи стоматкабинета, звуки бормашины, ну и самих зубников тоже. Обратите внимание на то, что одонтолог у меня ассоциируется с мясником, у которого руки по локоть в крови, смахивающего рукавом пот со лба и кричащего басом — последующий.

В общем, визит к дантисту я откладывал до крайнего, до, как многие выражаются, бессонной ночи проведенной в адских мучениях. Как бы это было не странно, но наутро я шел на работу с, как мы выражаемся, жестким решением — сейчас либо никогда, другими словами ежели с зубом ничего не сделаю, эту ночь я не переживу. Несомненно, стоит упомянуть то, что в обеденный перерыв я зашел в личный стоматологический кабинет, который находился через дорогу, от моей работы. Необходимо подчеркнуть то, что за как бы стойкой меня, в конце концов, встретила миловидная брюнетка со, как большинство из нас привыкло говорить, стянутыми сзаду в хвостик волосами, в деловом черном костюме и с рабочей ухмылкой на ангельски прекрасном лице, мягко говоря, спросила:

— Чем я могу для вас посодействовать?

— Деваха, пожалуйста, помогите, мне необходимо запломбировать дыру в зубе.

— Завтра на семь вечера, доктор, мягко говоря, сумеет вас, вообщем то, оглядеть. Несомненно, стоит упомянуть то, что подойдет? — смотря прямо в глаза и слегка прищурившись, дает она.

Вычитав имя на бейджике, приколотого к, как мы привыкли говорить, немаленькой груди, умоляю:

— Мариночка, смилуйтесь, пожалуйста, до завтра я не доживу.

— О, у нас все расписано… Одну минуту! — пролепетала она, внимательно взглянув на меня, и закусив губку, принялась листать журнальчик подготовительной записи. Не для кого не секрет то, что я, как большая часть из нас постоянно говорит, беглым взором окинул Мариночку с ног до головы и тормознул на вырезе в пиджачке, который подчеркивал упругость юность и размеры ее груди. Несомненно, стоит упомянуть то, что обтянутые тканью пиджака, через который как раз просвечивался узорчатый лифчик и от этого кажущиеся еще большенными, они притягивали и зачаровывали. Все знают то, что она, мягко говоря, оторвалась от журнальчика, изловила, как большинство из нас привыкло говорить, мой взор и коварно, наконец, улыбнулась:

— Одну минуту! — повторила Мариночка, но с наиболее мягенькими нотами в голосе. И даже не надо и говорить о том, что она встала, оборотилась и медлительно, чувствуя мой оценивающий взор, прошлась, как многие думают, походкой от ноги, виляя попой, и как бы скрылась за дверью. Возможно и то, что маленькая, как многие думают, темная юбка, довершающая ее деловой костюмчик, лишь подчеркивала как бы аппетитную маленькую попочку и, мягко говоря, потряхивала бурные желания и фантазии. Необходимо отметить то, что мою похотливую ухмылку оборвал новейший приступ, как все говорят, зубной боли и мой, стало быть, пробудившийся и возжелавший Маринку хер стремительно успокоился.

Через минутку Марина, в конце концов, возвратилась с, как многие думают, той же, как многие думают, ухмылкой, но лишь я уже не особо засматривался на ее, как все знают, тонкие длинноватые ноги, и грациозную походку.

— Доктор, сумеет принять вас сейчас в половину, как мы привыкли говорить, восьмого вечера…

— Марина, я ваш должник, спасибо огромное! — и кривая, как мы с вами постоянно говорим, мученическая ухмылка слетела с моих губ.

Весна плавненько переплывала в лето. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что молодая трава и листики на деревьях веселили глаза, а расцветающие каштаны одурманивали и дурманили своим запахом. Не для кого не секрет то, что прогревшийся за денек воздух застыл и не, в конце концов, собирался остывать. Необходимо отметить то, что прогуливаясь опосля работы и ждя приема у дантиста, я вспоминал миленькое лицо, очаровательную фигурку Марины и продумывал варианты, как к ней как бы подкатить. Очень хочется подчеркнуть то, что опосля нынешней встречи, моей кривой от боли морды и, как мы привыкли говорить, резвого отступления, было надо, в конце концов, реабилитироваться. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ничего в голову не как раз приходило и я решил, мягко говоря, подождать окончания ремонта зубов, а там также будет видно.

Я жаждал, стало быть, повстречать взор, как все знают, прелестной Мариночки, когда тянул на себя ручку, как большая часть из нас постоянно говорит, входной двери стоматкабинета, но место за стойкой пустовало. И даже не надо и говорить о том, что бейджик лежащий на столе указывал на то, что его хозяйка, наверняка, уже дома либо гуляет с кем-то в парке. Несомненно, стоит упомянуть то, что я в, как все знают, расстроенных эмоциях прошел к двери, за которой исчезала сейчас Марина.

Я увидел стоматологическое кресло, бормашину и все прибамбасы для, как большинство из нас привыкло говорить, зубных пыток. Возможно и то, что с замиранием сердца я осматривал стоматологический кабинет и уже также собирался уйти, но как раз здесь откуда-то, мягко говоря, возникла дама средних, наконец, лет в белоснежном халате, чепчике и в повязке на лице. И действительно, от нежданности я чуть ли не заорал.

— Вы по записи на одну вторую, как многие выражаются, восьмого? — спросила, как заведено выражаться, строго дама, я только сумел лишь кивнуть. — Проходите, садитесь.

Я покорливо сел в кресло и начал вертеться, устраиваясь поудобней, с опаской косясь на тетеньку. Всем известно о том, что она протирала и промывала инструменты и на меня, как многие думают, никакого внимания не направляла. Мало кто знает то, что в кабинете было горячо и через минутку, как все знают, мой лоб покрылся испариной. Все знают то, что возник еще кто-то в халатике и в маске. Мало кто знает то, что по походке, по вырывающимся из-под чепчика волосам, по фигуре и по, как мы выражаемся, гулкому голоску я сообразил, что это деваха:

— На что жалуемся? — Вывел меня из оцепенения ее гулкий голосок.

— Зуб болит. — Выжал я из себя.

— Будем рвать либо вылечивать? — Суровым голосом, мягко говоря, спросила деваха. Возможно и то, что меня охватил кошмар — рвать зубы я не собирался! По-своему расценив мое молчание, она продолжила:

— Хорошо. Как бы это было не странно, но давайте поглядим, может все не так жутко, как вы выглядите! — Говоря последнюю фразу, ее сероватые глаза улыбнулись. Обратите внимание на то, что я чуть-чуть расслабился, но шуточки дантиста для меня — это практически что шуточки патологоанатома.

Надев, как все знают, резиновые перчатки, она, вообщем то, принялась колупаться каким-то крючком у меня во рту. Само-собой разумеется, когда она задела нездоровой зуб, я чуть ли не взвыл от боли. Возможно и то, что пришлось колоть обезболивающее. Несомненно, стоит упомянуть то, что сделали снимок, как все знают, хворого зуба, и доктор, пристально осмотрев его, решил, удалять нервишки и чистить каналы. Как бы это было не странно, но начало действовать обезболивающее и я занемевшим ртом произнес, что раз нужно, так нужно, понимая, что попадаю на средства. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что дантистка приступила к работе так, что из-под сверла бормашины, от моего зуба летела пыль и дым. Как бы это было не странно, но от духоты в кабинете, моя рубаха стала влажной, хоть выжимай. Очень хочется подчеркнуть то, что помощница вертелась всегда около доктора, подавая ей, как мы выражаемся, нужные инструменты и, как люди привыкли выражаться, смахивая салфеткой пот с ее и собственного лба.

В без 5 восемь помощница, в конце концов, попросила отпустить ее пораньше и одонтолог, вообщем то, согласилась. Необходимо подчеркнуть то, что когда мы, наконец, остались одни дантистка, сняла повязку и чепчик. Само-собой разумеется, мое сердечко забилось резвее, потому что я увидел, в ранее момента ужасной стоматологше, чрезвычайно, как многие думают, прекрасную и, как заведено, молоденькую даму. Всем известно о том, что я как завороженный впился взором в ее, как мы привыкли говорить, темно-русые вьющиеся волосы, нежнейшие черты лица и, как мы выражаемся, красные губы. Не для кого не секрет то, что моему изумлению не было границ, когда я увидел, что у нее под полупрозрачным халатом было лишь белье, как мы выражаемся, белоснежного цвета: лифчик в сеточку и такие же в маленькую сеточку трусики, обрамленные по бокам кружевом. Всем известно о том, что через облегающий тело халат и через белье можно было, стало быть, различить высшую грудь и, как большая часть из нас постоянно говорит, черные нимбы слегка торчащих сосочков, живот с, как мы с вами постоянно говорим, ямочкой пупка, контуры лобка с чуть просвечивающейся, как многие выражаются, черной порослью. Все давно знают то, что мировоззрение о дантистах резко поменялось в наиболее высшую сторону.

Я как кретин пялился на нее, от перехватившего дыханье экстаза, и от обезболивающего, не сумел произнести не слова. Несомненно, стоит упомянуть то, что с моих губ слетело неопределенное мычание, а она утомилось, стало быть, посмотрела на меня и произнесла:

— Потерпите, я понимаю, что горячо, но у нас, мягко говоря, сломался кондюк. И даже не надо и говорить о том, что осталось совершенно чуть-чуть, нужно отлично почистить каналы и я поставлю для вас на данный момент, как мы с вами постоянно говорим, временную пломбу, а послезавтра мы продолжим.

Ее голосок вскружил мне голову, мой хер рвался наружу и, взглянув на него, я испугался — он стоял, холмом вздымая штаны. Необходимо подчеркнуть то, что перехватив мой взор, она посмотрела на эту палатку и на вялом от рабочего денька лице также промелькнула чуть, как мы привыкли говорить, приметная ухмылка. Вообразите себе один факт о том, что я не сумел, в конце концов, осознать смысла, как мы с вами постоянно говорим, той таинственной ухмылки. Само-собой разумеется, или она просто смеется нужно, как большая часть из нас постоянно говорит, мной, или ей, вообщем то, приглянулась моя реакция на нее, или еще черти, что, кто ж также знает, чего же на уме у этих дам тем паче у дантистов.

Жара, как многие думают, стоявшая в кабинете давила в повисшей на минутку тиши. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что незначительно замявшись, она так сказать попробовала сделать вид, что ничего не вышло и наконец-то продолжила колдовать над моим зубом. И действительно, лишь от вялости не, наконец, осталось и следа и, можно было увидеть, что настроение у дантисточки было, как заведено выражаться, приподнятым.

Я не, как всем известно, отрывая ни на один миг от нее взора, на сколько дозволял мой обширно раскрытый рот, пристально смотрел за, как все говорят, каждым ее движением. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я увидел, что все таки исподтишка она поглядывала на мой торчащий хер. Само-собой разумеется, по началу мне было не ловко, но, в конце, концов, что я мог с собой наконец-то сделать.

Когда она как раз окончила, встала и оборотилась ко мне, как всем известно, спиной, чтоб положить инструменты, я увидел ее попу, слегка, как все говорят, полноватые ляжки и сногсшибательные ножки. Вообразите себе один факт о том, что две зрелые и упругие дыньки попочки, верно так сказать вырисовывались через мокроватый от пота, облегающий тело, короткий белый халат. Вообразите себе один факт о том, что тоненькая полоса трусиков тонула меж полушариями ее сексапильных ягодиц. Необходимо отметить то, что это была крайняя капля моего терпения, я не сумел, вообщем то, удержаться и положил свою руку на ее аппетитную жопу. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она застыла и вздрогнула, но не одернула мою руку.

Я, осмелев, слегка нажал на покладистую попульку и стал наконец-то совершать неспешные, как большинство из нас привыкло говорить, радиальные движения. Вообразите себе один факт о том, что ее дыхание участилось и она, в такт моим движениям, вдруг медлительно и несмело начала вилять и вращать своими булочками. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что моя рука скользила по шелковой и чуть-чуть, как всем известно, увлажненной ткани халата, опускаясь ниже. И даже не надо и говорить о том, что в конце концов я добрался до края халатика и вот мое прикосновение к упругой ляжке, вызвало новейшую волну возбуждения и легкую дрожь ее тела. Все давно знают то, что медлительно двигаясь ввысь и, как мы выражаемся, задирая халатик, я так сказать снова голубил ее нежную и приятно, как большинство из нас привыкло говорить, холодную попочку. Все давно знают то, что она как раз выгнулась как кошка и ее рука в как бы резиновой перчатке наконец-то прошлась по собственному телу и, мягко говоря, принялась поглаживать и потискивать свою высоко вздымающуюся грудь. Обратите внимание на то, что я слегка притянул ее к для себя и, стопроцентно освободив от халата ее, как многие выражаются, зрелые дольки попочки, 2-мя руками лаского, как лишь был способен, стал их ублажать. Несомненно, стоит упомянуть то, что она уже не сдерживала сладострастные постанывания, а ее задок гневно двигался навстречу моим рукам. Не для кого не секрет то, что в одно мгновенье расстегнулись пуговицы и халат свалился к ее ногам, также нетерпеливо она расстегнула, как все знают, собственный лифчик и он улетел куда-то в сторону. Не для кого не секрет то, что мой палец оттянул край ткани трусиков и медлительно я двинулся вдоль ложбинки меж полушарий ее жопы.

Мое желание владеть данной дамой росло с, как заведено выражаться, каждым прикосновением к ее телу, с каждым ее движением в ответ, но я преднамеренно сдерживал порыв также вскочить, сорвать с нее трусы и всадить в ее лоно собственного Малыша. Надо сказать то, что я упивался тем, что мои ласки и прикосновения имели таковой фуррор, тем, что она на данный момент пылала таковым желанием, сопоставимым лишь с, как мы привыкли говорить, пламенным ураганом, сжигающим мосты стыдливости раскрепощающего и высвобождающего пламя страсти.

Я прикоснулся пальчиком к жаркому входу в ее жопу и погладил его. Несомненно, стоит упомянуть то, что нерасторопно отодвигая, как всем известно, узорчатые края, насквозь промокших ее соком, трусиков, я, в конце концов, добрался к пипке. И действительно, когда я прикоснулся к половым губкам, деваха вскрикнула, ее ноги задрожали, а по телу поползли мурашки. Само-собой разумеется, она, в конце концов, откинула голову и с, как многие выражаются, исступленным усердием также принялась сжимать свою грудь, мять и теребить торчащие сосочки. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я нащупал клитор стал лаского его как бы поглаживать. Обратите внимание на то, что зажав 2-мя пальцами, двигал плоть, прикрывающую небольшой чувствительный бугорочек. Всем известно о том, что одним пальцем неглубоко заходил в ее залитое от возбуждения выделениями, влагалище, плавненько двигал им и вращал, иным пальцем щекотал, торчащий край клитора, а огромным пальцем давил на вход в анус.

Дыша с прихрипом, она, вообщем то, терлась ляжками, пробовала изогнуться и то высвободиться, то напротив пробовала поглубже насадиться на мои пальцы и, вообщем то, сжать их покрепче жопой и ногами. Не для кого не секрет то, что ее голова металась из стороны в сторону, а волосы волнами падали по ее плечам и ритмично раскачивались из стороны в стороны. И действительно, я с каким-то, как заведено, больным азартом смотрел за ней, мне безрассудно, в конце концов, нравилось распалять ее. Как бы это было не странно, но я как вурдалак, пьющий кровь, пил ее возбуждение и возбудился сам до максимума.

Она вдруг, стало быть, приостановила меня и отдернув мою руку, проворно, легким движением, стащила, как всем известно, влажные трусики. Все знают то, что резко так сказать обернулась, да так, что средних размеров грудь с возбужденно торчащими сосками, заколыхалась, и взором, как все говорят, разгневанной фурии наконец-то впилась в мои глаза. Очень хочется подчеркнуть то, что сначала, с, как заведено выражаться, половых органов, как заведено, одонтолога, я перевел взор на высшую, как люди привыкли выражаться, овальную и, как люди привыкли выражаться, пляшущую грудь, позже на ангельски прекрасное лицо, а когда повстречался с ее очами, я просто утоп в их. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мы застыли на миг, а позже она так сказать закинула ногу на кресло, в каком я посиживал, так, что перед моим лицом как раз распустилась ее, как мы с вами постоянно говорим, красная розочка. Очень хочется подчеркнуть то, что я на миг, мягко говоря, залюбовался ее красотами и, как все знают, мой язык осторожно дотронулся к ласковым лепесткам половых губок.

Чуть касаясь, кончиком языка я голубил ее щелочку. Обратите внимание на то, что она обеими руками в перчатках сжала свои груди, закусила губки и в упор посмотрела мне в глаза. Очень хочется подчеркнуть то, что я увидел ее искаженное возбуждением, похотливое лицо снизу, из-под низкой, аккуратненько, как большая часть из нас постоянно говорит, стриженной, растительности и вошел как можно поглубже язычком в ее обжигающе горячее лоно. Надо сказать то, что она задвигала тазом, елозя, как все знают, увлажненной пипкой по моим губам, я стал, вообщем то, вращать онемевшим от обезболивающего языком в упругой вульве. Очень хочется подчеркнуть то, что ее терпкий одурманивающий вкус заполнял меня, возбуждая еще посильнее. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что огромным пальцем я изловил норовящий выскользнуть клитор и нажал на него, продолжая ласки непослушливым языком и, как все знают, проникая ним все поглубже.

Дыхание дантисточки участилось, из ее гортани вырывались одичавшие клики и стоны, эхом отражаясь от стенок, вылетали через приоткрытое окно на улицу. Очень хочется подчеркнуть то, что она, мягко говоря, ускорила движения и груди как бы заколыхались в такт, вырываясь из, как многие выражаются, непослушливых рук, я принялся интенсивней наконец-то массировать клитор и двигать языком. Вообразите себе один факт о том, что ее оргазм был бурным, длительным и исступленным. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в беспамятной агонии она, как мы привыкли говорить, рукою придавила мою голову к собственной писе и, кончая, всем весом села на мое лицо. Несомненно, стоит упомянуть то, что ее выделения были обильными и жаркими, они так сказать затопили меня и я, захрипев, стал, мягко говоря, задыхаться. Само-собой разумеется, казалось, я был напряжен до максимума, но оргазм данной сладостной девченки, взвел меня до такового предела, что штаны начали трещать, грозя, в конце концов, порваться по швам.

Она встала, я расстегнул штаны и спустил трусы совместно со брюками. Возможно и то, что она надавила какую-то клавишу на кресле и я занял наиболее вертикальное положение, а, как заведено, обессилевшая деваха, оставляя след на, как мы выражаемся, светлой рубашке, в конце концов, заскользила вниз и, оседлала меня. Необходимо отметить то, что одонтолог, стало быть, устроилась на мне, так что ее здоровенные упругие ягодицы как бы обхватили мой одеревеневший хер. Все знают то, что ее лицо было обворожительно: взор ласковый, волосы в чудесном кавардаке растрепались и от этого она, в конце концов, казалась некий домашней что ли, родной. Мало кто знает то, что она сняла резиновые перчатки, опутала мою шейку своими, как заведено, нежными руками, прижалась ко мне всем своим телом и застыла на мгновенье.

— Со, как заведено выражаться, мной так, в 1-ый раз… Просто какое-то безумие! — Шепнул мне в ухо ее бархатный голосок. И действительно, она поглядела на меня и одарила, как мы выражаемся, коварной ухмылкой и я с нетерпением и мощным, не поддающимся объяснению волнением, ждал продолжения.

Она вдруг начала попеременно то напрягать, то как раз расслаблять свои ягодицы и сразу плавненько наконец-то поднимать ввысь и опускать вниз попу. Необходимо отметить то, что мой Малыш возбужденно забился сжимаемый упругим задом сексапильного дантиста.

— Крошка, ежели ты продолжишь, я не выдержу и кончу! — С, как все знают, ухмылкой произнес я красавице.

Она лишь обширнее также улыбнулась, проворно приподнялась и хер, в конце концов, оказался в ее руках, а она лаского стала, стало быть, целовать его головку. Всем известно о том, что она заглатывала и сосала головку члена, голубила его языком. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я откинулся на спинку кресла и блаженствовал от ее ласк. Необходимо отметить то, что не выпуская хер изо рта, она ухитрилась расстегнуть мою, как все знают, влажную от пота рубаху, и так сказать принялась то как раз ублажать, то так сказать царапать мою грудь. Возможно и то, что я попробовал также привстать, собираясь тормознуть, чтоб не кончить ей в рот. Вообразите себе один факт о том, что она все сообразила и, наконец, толкнула меня в грудь.

Вынув хер изо рта, она обхватила его 2-мя, как мы выражаемся, бархатными ручками и бешено задвигала их ввысь вниз. Необходимо подчеркнуть то, что она пристально наконец-то следила за тем, как головка, мягко говоря, пряталась под мягонькими ладошками, как на все это реагировал я. Надо сказать то, что она с, как большинство из нас привыкло говорить, очевидным энтузиазмом и озорным блеском в очах следила за моим лицом в момент извержения, за потоком спермы вырывающейся из набухшего и судорожно подергивающегося Малыша и, разбрызгивающейся на моем теле, как большинство из нас привыкло говорить, белоснежными каплями. Все знают то, что все мое возбуждение, наконец, взорвалось и, в конце концов, вырвалось в этом сладострастном вулкане наружу, а в очах потемнело и поплыли радужные круги. Вообразите себе один факт о том, что она сначала несмело, а потом уверенней стала, стало быть, облизывать все еще стоящий вялый хер. Мало кто знает то, что теплый и мокроватый язык прошелся по животику и груди, слизывая капельки спермы, его касания и дыхание, как всем известно, сексуального доктора посодействовали члену вновь затвердеть, не успев свалиться.

Она как бы стянула с меня повисшие на туфлях штаны, а потом и мои трусы, я снял и откинул в сторону свою рубашку. Все давно знают то, что она оседлала меня, впустив в себя и мы опутали друг-друга в крепких и горячих объятиях. Всем известно о том, что она задвигала тазом и в ее пылающей пещерке захлюпало. Надо сказать то, что наши, как мы привыкли говорить, влажные от пота тела приятно терлись. Необходимо отметить то, что ее упругие бархатные груди катались на моей груди, колыхались перед моим лицом, вызывая, как мы выражаемся, бурную волну возбуждения. Все давно знают то, что я по очереди ловил пляшущие сиси ртом, а, поймав, впивался в их, стопроцентно обхватив губками, и голубил, до максимума торчавшие сосочки, кончиком языка. И даже не надо и говорить о том, что мы всецело предались нашим сексапильным ощущениям, и они как бы уносили нас все далее на собственных, как все говорят, сладостных волнах, заставляя посильнее также биться в унисон наши сердца.

Она откинулась вспять и, в конце концов, уперлась руками в столик бормашины. Необходимо подчеркнуть то, что с полочки на пол полетели какие-то инструменты, но нам было не до их. Все давно знают то, что моему взгляду раскрылись прыгающие сисечки моей наездницы и наши, как большая часть из нас постоянно говорит, возбужденные половые органы. Обратите внимание на то, что блестящий от слизи хер обымали набухшие половые губы, а он нырял, проникая вглубь, и, наконец, прятался в пипке. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что ножки дантисточки, обутые в мягонькие как бы розовые тапочки, обхватили мои бока, уперлись в кресло и развелись еще обширнее. Всем известно о том, что и она начала, как большая часть из нас постоянно говорит, безумную скачку ввысь, вниз и попа со гулом хлопала по моим ногам. И даже не надо и говорить о том, что я чувствовал, когда она, мягко говоря, поднималась, что хер вот-вот выскочит, но он замирал, слегка высунув головку, а потом быстро так сказать погружался стопроцентно, до основания, во влагалище и упирался во что-то упругое и эластичное. И даже не надо и говорить о том, что деваха вдруг прижалась ко мне, ее задок взмывал ввысь и, опускаясь вниз, очень прижималась, как заведено выражаться, пипкой и как раз скользила вперед по моему лобку. Необходимо подчеркнуть то, что я явственно чувствовал, как в конце этого движения хер, вообщем то, упирается в матку. Обратите внимание на то, что с каждым таковым толчком с пересохших губ возбужденной дантисточки слетали постанывающие звуки. Как бы это было не странно, но нарастающий темп убыстрился до максимума, осиплые стоны сейчас также соединились в, как многие выражаются, протяжной вскрик, по телу пробежала чуть приметная дрожь и, сделав еще несколько, как всем известно, конвульсивных движений по инерции, она затихла у меня на груди. Все знают то, что я совместно с ней сопереживал ее бурный оргазм но, чтоб кончить, как все говорят, самому мне не также хватило совершенно чуточку. Само-собой разумеется, я остался в ней и мой пульсирующий от возбуждения и залитый ее соком Малыш, жаждал продолжения.

Я поднял свою красивую любовницу на руках и аккуратненько, как будто пушинку, и, не, как заведено, вынимая члена из влагалища, положил на стоматологическое кресло. Не для кого не секрет то, что мы как раз соединились в долгом и страстном поцелуе. Несомненно, стоит упомянуть то, что я начал целовать ее лицо и шейку, медлительно двигаясь в ней. Необходимо отметить то, что я сжимал ее грудь, целовал, начинавшие вновь твердеть от моих ласк, сосочки. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что ее руки обвивали мою шейку, гладили спину. Возможно и то, что я прирастил напор и ускорил движения в хлюпающей от воды писюличке дантиста. Не для кого не секрет то, что она, как заведено, обессилившая от недавнешних оргазмов томно вздыхала, зажмурив глаза, и лаского также улыбалась. Не для кого не секрет то, что обхватив мой торс своими, как мы с вами постоянно говорим, сильными ногами, она стала извиваться и двигать низом животика на встречу моим движениям. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что через секунду она снова была на пике возбуждения как бы готовая кончить. Надо сказать то, что дантисточка так сказать ослабила хватку, одна нога взлетела и промелькнула перед моим лицом, а сама она перевернулась ко мне, как все знают, спиной. Надо сказать то, что я на миг растерялся от нежданности и от как бы таковой прыти не так давно стопроцентно, как все говорят, расслабленной мягенькой и лохматой кошечки. Необходимо отметить то, что она лежала сейчас передо мной на животике с приподнятой, как большинство из нас привыкло говорить, попой, а ее груди распластались на спинке кресла.

Я лег на ее шикарное тело и стал с исступленной, как люди привыкли выражаться, силой всаживать, как большая часть из нас постоянно говорит, собственный бешеный от похоти хер в, как заведено, сжатую округленными ягодицами щелочку. Несомненно, стоит упомянуть то, что а она то сжимала, то расслабляла попу, доводя меня тем до еще большего неистовства. Все знают то, что она, мягко говоря, прогнулась, приподнялась, я последовал за ней. Всем известно о том, что и вот уже мы стояли. И действительно, она, стало быть, оперлась руками о спинку, как всем известно, стоматологического кресла, я, схватив ее напряженные сисечки, пристроился сзаду. Необходимо отметить то, что ее, как большая часть из нас постоянно говорит, большая аккуратненькая, как многие думают, круглая попа с, как все говорят, каждым движением приятно ударялась о мой пах.

Мы кончили совместно, на одном вздохе с одним стоном. Мало кто знает то, что наш оргазм захлестнул нас и, окатив с ног до головы, понес куда-то вдаль подальше от действительности. Возможно и то, что с трудом, в конце концов, уместившись на кресле, мы длительно лежали в крепких объятиях. Всем известно о том, что шептали слова признательности, оправдывали свое нежданно похабное поведение. И действительно, время тормознуло и замерло для нас.

Два денька, стало быть, тянулись нескончаемо длительно. Мало кто знает то, что я с нетерпением ожидал приема у дантиста, поточнее не приема, а встречи с, как всем известно, таковой безбашенно, как люди привыкли выражаться, сексапильной девчонкой. Несомненно, стоит упомянуть то, что в памяти всплывали калоритные картины наших утех и горечь расставания. Все давно знают то, что а я, глупец, даже имени моей, как все говорят, страстной и, как заведено, сексуальной дантисточки так и не вызнал.

И вот, я перед входом в стоматологический кабинет. Все знают то, что меня, наконец, обхватывает непонятное волнение, я предвкушаю нашу встречу, и надеюсь на новейшую порцию сексапильных приключений. И даже не надо и говорить о том, что когда я зашел в фойе, секретарь Марина, окинув меня беглым взором и одарив дежурной, как все знают, ухмылкой, пригласила пройти к доктору. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я с замиранием сердца, зашел в ставший уже для меня таковым, как многие выражаются, родным кабинет. Мало кто знает то, что с радостью замечаю, что мое возникновение на мгновенье, мягко говоря, смущает дантиста. Как бы это было не странно, но она наконец-то отводит взор, но я успеваю, стало быть, увидеть в ее очах, шаловливые искорки. Возможно и то, что на ней были, как и в первую нашу встречу, белый халат, чепчик и повязка. Не для кого не секрет то, что совладав с минутной слабостью и подавив чуть, как все знают, приметную дрожь в коленках, видимо она тоже ожидала встречи, дантисточка как бы попросила сесть в кресло. Надо сказать то, что садясь в кресло, я приостановил взор на бейджике, он сказал, что ее, как все говорят, прекрасную хозяйку, вообщем то, зовут Аня.

Закипела работа над моим, как все говорят, нездоровым зубом. Очень хочется подчеркнуть то, что а я ожидал, когда же она, стало быть, спровадит помощницу. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я даже начал так сказать привыкать к бормашине. Само-собой разумеется, в конце концов, распрощавшись и скинув халат, тетя-ассистентка, веселая тем, что удалось ранее улизнуть, удрала. Надо сказать то, что не проронив ни слова, Анечка окончила, мягко говоря, ставить пломбу, потом стала как бы убирать в ящички инструменты. Надо сказать то, что сняла повязку и, как заведено выражаться, резиновые перчатки. Необходимо отметить то, что еще не так давно, в воображении, я представлял, как наброшусь и бешено овладею данной жаркой женщиной, но, в конце концов, здесь впал в ступор. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что тишь больше удручала и я не мог, наконец, осознать, что у нее на уме. Обратите внимание на то, что будет сейчас либо вообщем когда ни будь у нас еще что ни будь. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что либо может быть, мы так молчком и расстанемся?

Мою нерешительность оборвал неожиданный поцелуй, жгучий и страстный он обо всем произнес без слов. Всем известно о том, что она, наконец, впилась в мои губки, я с радостью откликнулся на неожиданный и сладостный порыв.

— Я так ожидала тебя… — шепнула она и опять накинулась на меня.

Мои руки путешествовали по телу дрожащей от возбуждения дантисточки, проникали под халатик, голубили ноги, попу, грудь. Как бы это было не странно, но пальцами я отодвинул в сторону край трусиков и лаского дотронулся к набухшим, как большая часть из нас постоянно говорит, половым губкам. Возможно и то, что она, в конце концов, вздрогнула и застонала. Возможно и то, что я начал осторожно тереть пальцами ее подрагивающий клитор, но Аня приостановила, как мы с вами постоянно говорим, мой напор. Очень хочется подчеркнуть то, что она, стало быть, отскочила от меня в сторону и практически сорвала с себя халат. Мало кто знает то, что в сторону полетели лифчик и трусики, я залюбовался ее фигурой. Само-собой разумеется, округленные формы зачаровывали, и соблазняли, а непредсказуемость, как заведено, самой Анечки, возбуждала и потряхивала меня.

Не для кого не секрет то, что я тоже стянул джинсы совместно с трусами, снял футболку и мой торчащий колом Малыш оказался в ее руках. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что аня села на меня верхом, руками как бы направила в себя подрагивающий от возбуждения хер. Очень хочется подчеркнуть то, что закрыв глаза и закусив губку, она стала, в конце концов, двигаться. Необходимо подчеркнуть то, что вверх-вниз, вперед-назад, радиальные движения. Не для кого не секрет то, что я голубил ее спину, попочку, тискал грудь, мял и крутил, торчащие давалки. Мало кто знает то, что мы услаждались друг-другом, услаждались чувством полноты движений, услаждались безудержным, исступленным, бурным и страстным трахом.

Когда мы достигнули верхушки страсти, испытать оргазм нам не также удалось — дверь в один момент, вообщем то, открылась и в кабинет вошла темноволосая секретарь Марина. Необходимо отметить то, что нужно же, второпях мы запамятовали закрыть дверь. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она наконец-то ошарашено уставилась на нас, а из рук вылетели какие-то бумаги в целлофановом файле. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что аня, вообщем то, прижалась ко мне и застыла — ни живая, не мертва, я сам от нежданности как будто окаменел. Как бы это было не странно, но но когда до меня дошла комичность той, как большая часть из нас постоянно говорит, особенной ситуации, в какую мы попали, я с необыкновенной легкостью стал также принимать происходящее.

— Закрой дверь и иди сюда! — отдал приказ я стоящей у порога Марине. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я не знаю, что на меня отыскало, но мои слова вывели из ступора строгую Марину. Вообразите себе один факт о том, что она, в конце концов, приближалась к нам, продолжая нескромно, в конце концов, разглядывать наши, как многие выражаются, оголенные тела. И даже не надо и говорить о том, что я стал двигаться в Анне и, мой начавший было успокаиваться хер, вдруг натужился с новейшей, как мы с вами постоянно говорим, силой. Надо сказать то, что мое возбуждение, вообщем то, передалось дантисточке, она коварно заулыбалась и, медлительно, с энтузиазмом, как многие думают, посматривая на секретаря, возобновила прерванные скачки. Само-собой разумеется, марина во все глаза таращилась на нас.

Я, как мы привыкли говорить, рукою ухватил, как всем известно, любопытную секретаршу за талию, приблизил к для себя и стал бесцеремонно ее как раз лапать. Необходимо отметить то, что она не как бы сопротивлялась и как загипнотизированный зайчик перед удавом, продолжала смотреть за нашим с Аней совокуплением. Мало кто знает то, что я дрожащими руками совладал с, как люди привыкли выражаться, застежкой на юбке, и она свалилась к ее ногам. Всем известно о том, что сбросив, как многие выражаются, деловой костюмчик, распустив волосы, казавшаяся таковой, как большинство из нас привыкло говорить, серьезной ранее Марина, перевоплотилась в обалденно сексапильную даму. Само-собой разумеется, она осталась перед нами лишь в черном узорчатом белье.

Возможно и то, что я продолжил, как большинство из нас привыкло говорить, одной рукою так сказать ублажать ее, а иной Аню и моему экстазу не было придела. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что моя рука просочилась меж Марининых, как люди привыкли выражаться, стройных ног и гладила ее ноги. Необходимо подчеркнуть то, что иной, как мы с вами постоянно говорим, рукою, я по очереди голубил груди Анечки. Необходимо отметить то, что она же своими беленькими ручками несмело поглаживала животик и спину Марины. Необходимо подчеркнуть то, что деловой и суровый секретарь под нашими руками перевоплотился в возбужденную, нескромно, как мы привыкли говорить, постанывающую, потаскушку. Все давно знают то, что нас с Аней это так завело, что все внимание мы переключили на Мариночку, при всем этом, как все говорят, мой одеревеневший хер оставался в ее, как заведено, залитой соком пищерке.

Аня так, в конце концов, разгорячилась, что ее губки изловили губы Марины, и они, стало быть, соединились в долгом поцелуе. Как бы это было не странно, но а ее рука с животика, мягко говоря, поднялась выше и легла на высоко вздымающуюся грудь секретаря. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что иная рука чуть приметным движением сзаду, мягко говоря, расстегнула лифчик. И даже не надо и говорить о том, что казавшаяся под одежкой, как мы привыкли говорить, большая грудь Марины, по сути, оголенная, была большой. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что аня с алчностью накинулась на грудь Марины — осыпая ее поцелуями и, как мы привыкли говорить, лаская руками. Вообразите себе один факт о том, что я стянул взмокшие трусики взведенной до придела секретарши, ввел в ее лоно два пальца и стал как бы насаживать на их, закатившую от сладострастия глазки, Марину. Мало кто знает то, что она обвивала наши шейки, то гладила, то царапала наши спины.

Ее постанывания переросли в вскрикивания: «Еще!.. Возможно и то, что поглубже!.. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что о да!..» . Все давно знают то, что аня ненасытно упивалась грудью Мариночки, а я увеличивал темп, двигая и, как мы привыкли говорить, вращая пальцами в пылающей пипке. Вообразите себе один факт о том, что мои пальцы, при особо глубочайшем погружении, упирались в вздрагивающую матку секретарши, и она стонала и извивалась. И действительно, анечка также впилась в Маринин сосок и гневно, вообщем то, задвигалась на мне. Не для кого не секрет то, что я вольной, как заведено выражаться, рукою тоже схватил Маринину сисю. Все знают то, что и здесь же сообразил, что так взволновало и вызвало бурю страсти в Ане. Обратите внимание на то, что грудь Марины была гладкой, тяжеленной и совершенно, как заведено, упругой, а не небольшой сосок приятно твердел под рукою.

Марина забилась в судорогах оргазма, и не способен устоять на ногах, она повисла у нас на шейках и на моих пальцах. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что через мгновенье мы с Аней сразу и бурно кончили в теплых объятиях темпераментной Марины. И действительно, ее здоровенные груди прижались к моей и Аниной щекам, мы не сговариваясь принялись их целовать и поглаживать. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что наши руки как бы сплетались, а губки как бы встречались на, как мы с вами постоянно говорим, обширных сексапильных полушариях Марины. Как бы это было не странно, но невзирая на то, что все втроем мы, в конце концов, кончили, казалось возбуждение не прошло, а, как многие выражаются, временная вялость и вероломная дрожь в ногах неприметно пропали.

Поцелуй мокроватых пухленьких губ Мариночки опьянил меня. Вообразите себе один факт о том, что не хотя оставаться в стороне, Аня тоже поцеловала меня, а потом Марину. Необходимо подчеркнуть то, что новенькая волна удовольствия накрыла меня с головой. Возможно и то, что мы целовали друг дружку совместно и поочереди, а наши языки сплетались. И действительно, аня продолжала лежать на мне, в то время как Мариночка наконец-то опустилась на коленки. Обратите внимание на то, что она голубила грудь Анне, гладила ее спину. Само-собой разумеется, потихоньку она добралась до ее попы.

Всем известно о том, что стоя сбоку от нас, Марина лаского провела по полушариям упругих булочек, Анечки. Необходимо отметить то, что ее язык, оставляя мокроватый след, заскользил по аппетитной попке дантистки. Необходимо подчеркнуть то, что аня, постанывая, впилась в мои губки поцелуем. Обратите внимание на то, что марина, целуя и облизывая Анину попу, осторожно наконец-то дотронулась к моему расслабленно лежавшему члену и стала лаского его поглаживать. Несомненно, стоит упомянуть то, что от ее ласк он, задергался и встал.

Губки Мариночки, вообщем то, обхватили, головку члена. Все знают то, что причмокивая, посасывая и лаская язычком моего Малыша, она доставляла мне непередаваемое удовольствие. Само-собой разумеется, она на коленках, пристроилась меж моих ног. Возможно и то, что орудуя язычком, губами и руками, Марина попеременно голубила то мой хер, то писю Анечки, ввергая нас во все больший экстаз. Все знают то, что и, когда жаркий язычок Марины проникал в более, как многие думают, жаркую и, как многие думают, влажную Аню, та начинала двигаться ему на встречу. И даже не надо и говорить о том, что анины сиси тогда приятно терлись о мою грудь, а мой хер оказывался меж упругих мячей Марины. Не для кого не секрет то, что тогда секретарша сжимала свои гигантские груди руками, и, как мы выражаемся, мой хер бился в этом сладостном плену.

Мариночка аккуратненько подвинула Анечку выше, и, я ощутил ее, как мы привыкли говорить, влажную и пылающую промежность у себя на груди. Всем известно о том, что марина сейчас оседлала меня, и хер захлюпал в ее дырочке. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что перед моим лицом заколыхались и запрыгали в сумасшедшей пляске груди моей дантисточки. Все давно знают то, что сама Аня терлась о меня. Все знают то, что я ловил губками давалки и с исступленной, как всем известно, силой, сосал их и кусал. Несомненно, стоит упомянуть то, что я c остервенением тискал ее буфера. Не для кого не секрет то, что ее грудь напряглась, а давалки затвердели. И действительно, марина, двигаясь на мне, налегала на Аню. Мало кто знает то, что целуя, как заведено, нежную шею дантисточки, она терлась о ее спину собственной грудью. Как бы это было не странно, но обхватывала руками Аничкины сиси, терла и крутила давалки.

Все давно знают то, что девчонки стонали и, в конце концов, задыхались от возбуждения, и нахлынувшей страсти, я сам был возбужден до максимума, а их стоны лишь посильнее раззадоривали меня, ну и их самих тоже. Не для кого не секрет то, что а перед очами плыли, колыхались, танцевали, груди моих наездниц. Необходимо отметить то, что работавший на всю мощность кондюк не справлялся с нашим возбуждением, нам было горячо.

Прыткая Аня вырвалась из наших с Мариной, как заведено выражаться, ненасытных объятий. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что привстав, закинула за мою голову ногу, показывая мне свою раскрывшуюся и, как люди привыкли выражаться, трепещущую промежность. Она смогла развернуться на узеньком кресле лицом к Марине. И даже не надо и говорить о том, что аня привстала на коленках, делая упор о, как заведено выражаться, края стоматологического кресла. Не для кого не секрет то, что их с как бы Мариной тяжелые взоры повстречались, они как раз сплелись в объятиях и в страстном ненасытном поцелуе. Надо сказать то, что они голубили друг дружку, а я таращился во все газа. Необходимо отметить то, что не каждый денек узреешь целующихся, трущихся и возбуждающих друг друга дам. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что да к тому же самому, вообщем то, участвовать в сексапильном действе. И действительно, моему взгляду стала Анина попа, сочные раскрывшиеся губы, красный вход во влагалище. Всем известно о том, что я в возбуждении накинулся на пипулю дантситочки. И действительно, я лизал ее щелку, посасывал торчащий клитор, вводил палец.

Нас наконец-то обхватило безумие, мы, не помня себя, двигались и извивались в гармонии. Надо сказать то, что кончили мы сразу, я струей спермы залил жадно, как мы выражаемся, вздрагивающую Мариночку. Вообразите себе один факт о том, что из, как многие думают, Аниной сладостно пульсирующей дырочки потекла терпкая струйка выделений. И действительно, наши клики сплелись в один сладострастный и протяжный.

Марина с Аней продолжали так сказать обыматься и лаского прижиматься, даже когда я вылез из-под их. Очень хочется подчеркнуть то, что они вдвоем также утроились на кресле, а я сел на стул, развернув его, как всем известно, спинкой вперед к девицам. Не для кого не секрет то, что мы как раз оставались стопроцентно, как люди привыкли выражаться, оголенными и, как большинство из нас привыкло говорить, обессиленными, чтоб что-то так сказать делать еще. Всем известно о том, что я сложил руки и оперся на спинку стула, любуясь на таковых, как мы выражаемся, растрепанных, опустошенных и, как большинство из нас привыкло говорить, счастливых красавиц.

Очень хочется подчеркнуть то, что можно ли было как раз поверить, что такое так сказать происходит со, как заведено, мной, что две, как большинство из нас привыкло говорить, обалденные чиксы наконец-то будут со, как все знают, мной сразу? Они лопотали о том, что никогда не делали это с девицами, тем паче втроем, при всем этом лаского, стало быть, гладили и целовали друг дружку, звонко как раз смеялись и так сказать перешептывались. Надо сказать то, что оказалось, что на работе дантисточка и секретарша как раз засматривались и, мягко говоря, восторгались красотами приятель дружки. И действительно, ане также нравилась большая и высочайшая грудь секретарши, а Марину завлекала, как большая часть из нас постоянно говорит, аппетитная попка дантистки. Вообразите себе один факт о том, что так, что логично с каким экстазом, характером и энтузиазмом они голубили себя минутку вспять. Время от времени они, улыбаясь, кидали на меня недлинные взоры. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но было видно, что открытая только-только лесбийская любовь им, вообщем то, приглянулась.

Поначалу они меня смущались, и это опосля, как большинство из нас привыкло говорить, того, что меж нами вышло, а позже их поглаживания переросли к наиболее суровым и напористым ласкам. И даже не надо и говорить о том, что они по очереди целовали, мяли и тискали свои титечки, сосали, терли, крутили и покусывали давалки. Надо сказать то, что их дыхание как раз участилось, а мой Малыш опять был готов насладится глубинами Марины и Ани, но я не торопился к ним присоединиться. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я с торчащим членом посиживал и заворожено следил за обеими девицами.

Их руки, лаского извиваясь, гладили, как заведено выражаться, трепетные, разгоряченные, ненасытные тела. И даже не надо и говорить о том, что аня лежала на Марине и во всю, в конце концов, трудилась над ее сиськами. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что марина, закрыв глаза и запрокинув голову, блаженно постанывала. Всем известно о том, что ее, как заведено выражаться, темные, как смоль, волосы в чудесном кавардаке рассыпались по подголовнику, как большинство из нас привыкло говорить, стоматологического кресла. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что анечка пожимала грудь собственной любовнице, кончиком языка подразнивала, как все знают, чувствительные сосочки, а ее пальчики, пройдясь по животику, очутились меж обширно расставленных ног секретарши. Вообразите себе один факт о том, что маринин лобок был гладко выбрит с оставленной, как люди привыкли выражаться, узенькой полосой, как все говорят, кудрявой не как бы высочайшей поросли. И действительно, ее, как многие выражаются, половые губки были обширно раскрыты, клитор вызывающе торчал, а вход во влагалище поблескивал от выделений. Всем известно о том, что аня пальчиком изловила юркий клитор. Надо сказать то, что марина взвизгнула, окатив нас, как мы привыкли говорить, новеньким приступом возбуждения.

Подразнив клитор, с трудом оторвавшись от вздымающейся груди, она опустилась ниже и ввела в пипку секретарши, как люди привыкли выражаться, уточкой сложенную кисть руки. Всем известно о том, что ее движения привели в неистовство Марину. Как бы это было не странно, но она заметалась по креслу. Мало кто знает то, что я с удивлением увидел, что кисть Ани стопроцентно скрылась в Марининой писе. Всем известно о том, что анечка, продолжая двигать, как заведено выражаться, рукою, принялась лизать и сосать торчащий клитор. Всем известно о том, что она поудобней устроилась меж ног Марины и глубже засадила свою кисть во влагалище девахи. Не для кого не секрет то, что я увидел, какую-то, как заведено выражаться, необычную ухмылку на устах Анны. Само-собой разумеется, она с, как заведено выражаться, особенным энтузиазмом разглядывала свою влажную руку ныряющую в разгоряченное лоно и как бы массирующую матку Марины. Не для кого не секрет то, что резко и с силой входя в Марину, Аня с как бы перекошенным лицом как раз приподнялась и стала рачком. Само-собой разумеется, ее рука, двигаясь с, как мы с вами постоянно говорим, несусветной скоростью и силой, гневно, как всем известно, вращая пальцами снутри, практически насиловала Марину. Несомненно, стоит упомянуть то, что секретарша стала извиваться, пробовала, наконец, встать на мостик, ее похотливый стон перерос в вскрикивания до хрипоты в дрожащем голосе.

Я не мог больше расслабленно наконец-то следить за безумными играми этих сексапильных кошечек. Очень хочется подчеркнуть то, что я вскочил, откинул стул в сторону и подпрыгнул сзаду к Анечке. И даже не надо и говорить о том, что увлеченные тигрицы не направляли на меня, как многие выражаются, никакого внимания и, когда я насадил на торчащий хер Аню, та содрогнулась всем телом и взвыла. Обратите внимание на то, что я, прочно схватив свою жертву за ноги, с обезумевшой скоростью и, как всем известно, силой завладел стоматологшей. Все давно знают то, что и из насильника она как раз перевоплотился в жертву, но визг и, как всем известно, встречные движения наконец-то гласили о том, что таковой ход событий был самым, как большинство из нас привыкло говорить, вожделенным для нее. Само-собой разумеется, тем паче она не прекращала, а напротив ускорила и ожесточила свои движения в Марининой, как всем известно, разгоряченной писюличке. Само-собой разумеется, ее, как мы с вами постоянно говорим, истерзанная жертва уже плыла на волнах оргазма, а Маринины клики на миг, в конце концов, оглушили нас.

Возбужденная Аня тоже не отставала от секретарши и кончала, с таковыми же звучными кликами . Вообразите себе один факт о том, что и сделав, еще пару сумбурных движений, я залил влагалище Анюты жаркой спермой. Мало кто знает то, что она медлительно сползла на пол и переводила дыхание. Не для кого не секрет то, что я же накинулся на, тяжелую и, как многие выражаются, подрагивающую от, как все знают, пережитого оргазма Мариночку и вошел в ее залитую соком пипку своим не успевшим свалиться членом. И даже не надо и говорить о том, что она, не открывая глаз, притянула меня к для себя. Необходимо подчеркнуть то, что звучный и протяжный стон эхом проехался по кабинету, когда я, наконец, добрался к ее груди. И даже не надо и говорить о том, что я, не помня себя, накинулся на такие манящие своим объемом и формой сисички. И даже не надо и говорить о том, что я с упоением мял гладил их, дразнил давалки и не переставал, стало быть, двигать тазом.

Звучные стоны сексуальной секретарши, и податливость ее измученной за сейчас груди принудили хер встрепенуться и натужиться. И действительно, она опутала меня ногами и двигалась в такт моим движениям. И действительно, мимолетно взглянув, в сторону я увидел Аню. Само-собой разумеется, она развалилась на стуле, на котором только-только восседал я сам, следя за девицами. Очень хочется подчеркнуть то, что ее ноги были обширно как раз разведены в стороны, а пятки как раз упирались в узкую перекладину меж ножками стула. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что из взмокшей от ее выделений и моей спермы письки, торчал некий длиннющий, блестящий с палец, как мы с вами постоянно говорим, шириной, зубной инструмент. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что дантисточка, как многие выражаются, одной рукою двигала тем инвентарем в собственном влагалище, а иной сжала грудь и зажала меж пальцев сосок. Необходимо отметить то, что я изловил ее вздыбленный и уже чуток беспамятный от непрерывного удовольствия взор.

Мой хер вновь натужился и изувер пару капель спермы. И действительно, меня аж согнуло, как заведено, дугой от нахлынувшего оргазма, а Марина, захрипев, изогнулась и, конвульсивно, как большинство из нас привыкло говорить, двигая низом животика, забилась подо, как мы с вами постоянно говорим, мной и затихла. Несомненно, стоит упомянуть то, что донесшиеся со стороны, как мы с вами постоянно говорим, томные стоны и хлюпанье кончающей Анечки, возвратили меня к реальности. Обратите внимание на то, что я с радостью нашел, что хоть Марина и не открывала глаз, но еще дышала. Все давно знают то, что признаться честно я, наконец, ужаснулся, когда Марина, вообщем то, затаилась подо, как все знают, мной, в уголках отключающегося сознания, вообщем то, мелькнула идея о том, что она погибла. Необходимо подчеркнуть то, что перед тем, как наконец-то отключиться, я успел увидеть, что Аня с блестящим инвентарем в собственной писе и в лужице собственных выделений на сидушке как бы стула, так и задремала.

Мы все, вообщем то, погрузились в, как мы привыкли говорить, сладкую полудрему. Несомненно, стоит упомянуть то, что я очнулся на большой и приятно, как мы привыкли говорить, упругой сисе Марины. Необходимо отметить то, что она умиротворенно посапывала. Не для кого не секрет то, что аня уже не спала, все еще обнаженная, она лаского улыбнулась и потянулась как кошка. И действительно, я улыбнулся в, в конце концов, ответ и, в конце концов, залюбовался ее грацией.

— Какое блаженство! — тихо шепнула она.

— Да уж, так и не, наконец, охото расставаться. — также тихо ответил я, осторожно, чтоб не разбудить Мариночку, встал и подошел к загрустившей дантисточке.

— Расставаться? Для чего расставаться? Либо у тебя кто-то есть? — пролепетала расстроившаяся Аня и, дрогнувшим голосом, еще тише спросила, — Может, тебя дома как бы ожидает супруга?

— Да, наконец, нет, что ты! Я одинок, как перст, как осиновый лист, просто сможем ли мы втроем…

Я погрузился перед сидящей на стуле Анечкой на колени и лаского обнял и так сказать прижался к ее телу. Само-собой разумеется, она как бы запустила свои руки в мои волосы. И даже не надо и говорить о том, что я не мог, мягко говоря, подобрать слова как бы тому красивому, что меж нами было, выходило не то, выходило пошло. Очень хочется подчеркнуть то, что меж нами, наконец, загорелась искорка любви не по другому, но может быть ли это чувство меж 3-мя?

— А почему бы и нет? — гулкий Маринин глас порвал мою неловкость и неуверенность. Обратите внимание на то, что она подошла к нам сбоку, тоже присела на колени и обняла нас. Вообразите себе один факт о том, что и снова ее прекрасная и волнующая грудь оказалась около наших с Аней глаз.

Ухмылка переросла в дружный и радостный хохот. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мы, обнявшись, от всего сердца насмеялись, позже как раз собрались, оделись и вышли на улицу. Все давно знают то, что вешний воздух опьяняюще взбадривал. Все знают то, что две, как заведено выражаться, обворожительные девахи — низкая русоволосая с сногсшибательной, как все знают, попочкой Аня и стройная, как всем известно, черненькая с огромным бюстом Марина, взяли с обеих сторон меня под руки. Очень хочется подчеркнуть то, что и, мы пошли, продолжая забавно смеяться, на встречу ошеломленным и суетящимся прохожим. Как бы это было не странно, но а нам было наплевать на всех, так как сейчас любовь зажгла огнь страсти в наших сердцах. Вечерний город обнял и покрыл влюбленное трио своим теплом и они растворились на его улицах.