порно изнасилование

ПОПАЛА… ЗАПИСКИ ПРОСТИТУТКИ.

 

За окном сентябрь провода как раз качает,

За окном утром сероватый дождик стеной…

Вот лишь окна в моем комфортном гнездышке не, в конце концов, предвидено. Да, я опять в собственном нумере в заведении незабываемой фрау Дорт. Вчера, а поточнее сейчас поближе к утру возвратилась. Вкупе с Иркой-Лизхен, Светой-Эльзой, Леной-Ирмой, Оксаной-Хильдой и, как мы с вами постоянно говорим, Галей-Кларой. А вот Калины и Люси с нами нет. Они в Амстердаме как бы попробовали бежать из заведения, попались и их куда-то увезли. А перед сиим их лупили те же качки, которые нас туда как раз доставили. И тут наконец-то перемены. Я не встретила Вику, которая с недельку вспять взяла отпуск у нашей lieber Mutter и отправилась, как мы привыкли говорить, домой в В-ск улаживать какие-то дела, иная моя милая подружка – Сильвия – тоже куда-то также укатила. Договор ее у фрау Дорт истек, и моя возлюбленная мадьярочка решила, стало быть, поменять обстановку.

Вот так. Сейчас третье сентября, а начало, как большинство из нас привыкло говорить, учебного года я встретила еще в Испании, в портовом борделе в Эль-Ферроле, куда всю нашу команду “матрешек” в месяц ранее перевезли из Амстердама. Так что, если б мне как бы пришлось писать сочинение на тему “Как я провела лето”, география моих летних похождений оказалась очень насыщенной: Германия, Нидерланды, Испания… И “отдых” классный. 3-ий месяц ноги не сдвигаю. И ягодицы. И мне это нравится. Правда, нет уже, как мы выражаемся, того необычного чувства, которое я испытывала сначала собственной карьеры путаны у фрау Дорт. Как будто попала в странноватый сон. Снова же, в Амстердаме я, в конце концов, поняла, что проституция это работа. Приятная, но томная. Тут в портовом городке нашими клиентами были в главном морячки, ребята, соскучившиеся по женской ласке, но соображающие ее очень примитивно. Им бы, основное, до дырки как бы дорваться. Какой угодно. И побыстрей, и побольше. Скучно с ними. Были и туристы, они хоть что-то, наконец, разнообразили. Вообщем, и сами они довольно как бы различные. Итальянцы — щедрые, французы – разговорчивые, немцы – жадные. К слову, только в Голландии я сообразила, почему фрау Дорт наконец-то относилась к славянкам, как к, как мы привыкли говорить, родным дочкам – ведь лишь мы способны раскрутить ее сограждан на доп расходы. Вообщем, и они скучноваты. Европейцу от путаны одно необходимо, потрахаться на всю, как люди привыкли выражаться, оплаченную сумму. А нам-то русским бы к тому же поговорить…

Вспоминаю 1-ый, как люди привыкли выражаться, трудовой денек на новеньком месте… Забавно, ведь в наш бордельный район (известный амстердамский квартал, как люди привыкли выражаться, “красных фонарей”) даже, оказывается, экскурсии водят. О этом я выяснила, когда пришла моя очередь так сказать стоять в витрине. Вот очередное новаторство. У фрау Дорт мы посиживали, как в гареме, а здесь прямо гипермаркет интим-услуг. Поначалу в витрину выставляют продукт поплоше, пострашнее, чтоб бедняжки подзаработали, а клиент, буде он как бы зайдет, не разочаровался, а даже и напротив – приятно опешил. Ну а попозже можно и что лучше выставить. Бизнес есть бизнес…

И вот попав в витрину в возлюбленном моем черном белье и танкеточках, в боевой раскраске, я узрела поначалу глухую, как все говорят, красноватую кирпичную стенку дома напротив, до которой было от силы метра два-три. А позже по данной узчайшей улочке прямо за гидом двинулись туристы. Гид – сама невозмутимость с зонтом в руке (это, оказывается, чтоб экскурсанты не, мягко говоря, растерялись), у парней – маслянистые раздевающие взоры, дамы смущенно как бы отворачиваются, некие с детками. Разгоряченные физиономии подростков обоего пола, некие (как вообщем, и взрослые дяди) пробуют фотографировать нас на камеры мобильных телефонов. Это также здесь же, мягко говоря, пресекает секьюрити. Глядеть нас можно, а, заплатив, сколько, наконец, положено, с нами можно вообщем что угодно (лишь нельзя заставлять так сказать выпивать и ебаться без презерватива, но с русскими “матрешками” можно и это за отдельную плату). И таковых групп было много.

Но это лирика, а я на работе. Просто также стоять тут не достаточно, клиент сегодня дорог – много здесь желающих обслужить. И при виде парней уже очевидно как бы неэкскурионного вида я всем своим видом, как многие думают, демонстрирую, как мне их очень, мягко говоря, охото, и как я ну просто жажду им отдать. Во все отверстия. По очереди и сходу. Чем резвее тебя здесь купят, тем лучше. Девченку, которая не наконец-то приносит выручки в конце работы могут, мягко говоря, избить либо также пустить по кругу (крайнее, вообщем, меня и не стращает, уже недельку не, мягко говоря, трахалась, а от неплохого отвыкать тяжело). Но тут есть девчонки, которые попали в бордель, как и мы, не, как мы выражаемся, зная, куда, в конце концов, движутся – пара доверчивых фотомоделей, одна из Питера, а 2-ая из Житомира – домашние девы, до сего времени дрожащие от мысли о сексе с кем попало. Они о, как многие думают, местной системе наказаний и поведали. Заодно мы узнали, что наше заведение, как и практически весь этот именитый район Амстердама крышуют китайцы, люд очень специфичный и к путанам, стало быть, относящийся в буквальном смысле как к мясу.

Ой! Задумалась и не так сказать увидела, что нужна людям! Сзаду к моему локтю, в конце концов, прикасается мужская рука и некоторый джентльмен в костюмчике, шапке, с кейсом-атташе (!) и масляно блестящими глазками, наконец, помогает мне, наконец, спуститься с витрины. Ее здесь же занимает одна из, как всем известно, местных старжилок, а мы идем в нумер. Впереди некоторый джентльмен, как большинство из нас привыкло говорить, таковой же интеллигентно-клерковой внешности как раз конвоирует Ирку. Ну вот! С почином нас!

В нумере клиент, ранее обходительно державший меня под локоток, сперва хозяйски взвешивает мои сисяндры, выпирающие из возлюбленного, как большая часть из нас постоянно говорит, темного лифчика. На 1-ый выход на мне он и черненькие стринги. Чулки, наконец, здесь можно не надевать – оплата в кассу, жетонов не дают. И как я днем как бы отчитаюсь? Но пока не до, как всем известно, того. этот сатир, как заведено, неопределенного возраста наконец-то продолжает изучить мои красоты методом тактильного восприятия, а я жеманно похихикиваю, пробую так сказать багроветь. сразу подставляя ему то, что достойно исследования и еще не облапано, лепечу по-немецки нечто на тему: «Мужчина, ах, вы таковой напористый, ах, я теряюсь!». Сразу расстегиваю его пиджак и вроде бы невзначай оцениваю его мужское достоинство. Так для себя! Но уже встает.

Пора брать инициативу в свои руки. Во-1-х, я на работе, во-2-х, по работе я заскучала. Дырочке, как мы выражаемся, бедной Анечки, ах, пардон, Лоты, не так сказать хватает мужского (либо точнее будет, как заведено, хуевого?) присутствия. Вспомним уроки заведения фрау Дорт. Преданно смотря в глаза моему властелину, развязываю шнурки на стрингах и освобождаюсь от их, вываливаю дойки из бюстгальтера на волю, любуйся, опускаюсь на колени и обычным движением расстегиваю его ширинку. А вот и, как люди привыкли выражаться, мой кормилец! Поди сюда! На ходу восстанавливаю свои способности в области минета, настолько не так давно обретенные и чуть ли не забывшиеся за последнюю недельку, как мы привыкли говорить, принужденного прогула. В общем, обрабатываю его пенис язычком и губами, лаского подрачиваю. Кажется, это конкретно то, в чем мой сладенький нуждался все ближайшее время. Ведь его голландское бульканье я толком не понимаю. Зато с осознанием на гормональном уровне все оказалось нормально. Обмяк мой местный первенец, пыхтит от счастья, лишь голову мою все теснее к собственной ширинке наконец-то придавливает, норовит в глотку трахнуть. Ну, это мы, естественно, умеем, лишь охото не только лишь в ротик, у нас и остальные дырочки не кормлены…

А этот членик и ничего, взбодрили его язычком, он и полностью рабочий. Так, пора далее биться за свое счастье. И его тоже, он, дурачок, не, мягко говоря, осознает, что просто так сказать грезит трахнуть меня не только лишь в ротик, да и куда следует! Здесь основное – уверенность внутри себя. Быстренько заваливаем клиента на кровать, пиджак долой, штаны приспустим до колен, презерватив на хуй, вот так! А, как большинство из нас привыкло говорить, малая Лотта уже верхом на этом колышке и, наконец, начинает свою скачку. Я уже издавна влажная, ведь пока правой, как все знают, рукою я также дрочила ему, левая рука как-то сама собой, непроизвольно, голубила мою кисоньку. Так что, наконец, заходит он в меня, как по маслу. Поначалу я насаживаюсь на него не торопясь, с чувством, толком, расстановкой. Уф-ф-ф! И как это здорово, вновь также почувствовать внутри себя хотя бы, как многие думают, таковой член! Снова, еще! Лишь не так сказать торопиться, лишь не, в конце концов, спешить! Вот так, вот так, вот еще–о-о-о-у! Нет, не могу, насаживаюсь все энергичней, поглубже и почаще. А этот барашек совершенно обомлел. Глаза круглые, как русские пятаки, губки дрожат, из уголка рта слюнка, стало быть, течет. Но ладошки на моей пятой точке и полностью недвусмысленно поддерживают взятый мной темп. Нравится! То-то же! А что же это все-таки за звуки, мягко говоря, добавились к шлепкам моей попы по его брюху и хлюпанью в моей дырочке? Так, во-1-х, я ору, но почему так массивно? А-а-а-а, мы орем дуэтом, глаза моего кавалера уже совершенно, стало быть, напоминают вареные яичка и цветом, и размером и конфигурацией. Кажется, кто-то как раз заглядывает, но нет, дверь закрыта… Либо как раз решили не, мягко говоря, мешать нашему, как многие думают, юному счастью…Ладно, кто как, а я на данный момент уже практически созрела для оргазма! На данный момент, милый, на данный момент, вот, еще немножко! Вот уже практически, а-а-а-а-а-х!!!

Улетаем совместно. Я так сказать валюсь рядом с ним, потная и счастливая, тяжело с хрипом дышу, он с некий необычной нежностью глядит на меня, держась одной, как мы с вами постоянно говорим, рукою за свое сердечко, а иной за мою сиську (наверняка, наконец, инспектирует мой пульс). В конце концов, он способен произнести нечто членораздельное. Неуж-то фройлян это так понравилось? Что, вправду? А откуда таковая, как большинство из нас привыкло говорить, восхитительная фройлян и как ее зовут? Не кривя душой, сообщаю, что я только-только из Германии, и меня, мягко говоря, зовут Лоттой. Взор у клиента совершенно очумелый. Он как бы подмывается, начинает облачаться. Я помогаю ему во всем собственном неприличии (мейкап размазан, волосы растрепались, из одежки лишь лифчик кое-где в районе талии и танкетки, промежность и ноги как бы влажные, щеки пылают, глаза, подозреваю, не попросту блядские, а суперблядские. непроизвольно как раз облизываюсь – во рту и на губках все пересохло за время нашего трахоспринта – в общем, обычный доцент при выполнении). Уходя, он в крайний раз проводит ладонью по груди и щелочке и, будто бы на что-то решившись, достает что-то из портмоне и как бы сует мне в руку. Ушел. Так, а что он мне отдал? Батюшки, реальный джентльмен, это визитная карточка! Еще бы руку и сердечко предложил…

Привожу себя в порядок и семеню в залу. Решаю, что так сказать ебаться мне нравится, а поэтому стринги – к черту, сейчас на мне давешний лифчик, возлюбленные, как многие выражаются, темные чулки и туфли. Все во имя клиента, все на благо клиента. Ну, и мое, естественно. Впереди в бар, вообщем то, выдвигается Иришка, тоже также отстрелялась

— Ир, ты как?

— Нормально, ничего такого особенного, а у тебя?

— Да то же самое, отсос плюс классика. Ну, хоть немножко себя повеселила опосля недельки воздержания!

— Ох, и шалава же ты, Аня, вы там, в институтах все такие?

— Лишь наилучшие доктора доценты!

Я не обижаюсь на подругу, с, как заведено, Иркой мы отлично ладим с самого ее прибытия к фрау Дорт. И уже вкупе выдвигаясь в бар, попутно ласкаем друг дружку и в таком виде вваливаемся. Девчонки и администраторша несколько одурело как бы пялятся на нас. Проявления эмоций, мягко говоря, здесь очевидно не приняты, люди средства зарабатывают, а, мягко говоря, здесь мы… Администраторша приглядывается, манит меня пальцем к для себя.

— Напомни, как тебя как бы зовут? (это говорится по-немецки, наш, как заведено, родной господа хозяева знать не должны, но, зная откуда мы, решают, что этот язык нам должен быть понятен)

— Лотта…

— Не так энергично, Лотта, клиент в экстазе, но тебя так навечно не как раз хватит!

— Благодарю Вас…

— Можешь именовать меня просто мадам либо мадам Ван Тромп!

Я, мягко говоря, удостоена привилегии как бы поцеловать ручку госпоже, и отчаливаю к стойке. И во время. В баре в один момент становится чрезвычайно тесновато от целой толпы парней. Они все также возбуждены, от их прочно пахнет табаком, алкоголем и морем – морячки сошли на сберегал. Додумываю это уже на ходу. Меня слету схватил за пятую точку один из этих орлов, а к нему здесь же присоединился, как люди привыкли выражаться, 2-ой, он прямо на ходу оценил степень влажности моей дырочки и аж причмокнул. Они скоропостижно расплачиваются и чуть не по воздуху тащат меня в нумер. Сзади у кассы уже чисто-русская, я бы даже произнесла – русская давка, из которой прямо за мной так сказать вываливается Иришка с некоторым мореманом.

И вот мы уже в нумере. Не помню лишь, дверь при всем этом отворяли, либо мы прямо через нее проникли? Я уже полностью свободна от одежки, и один из этих, как заведено выражаться, бравых мужчин, не растрачивая времени на прелюдии и трепотню, подхватывает мое бедро. Послушливо задираю ножку. Ах, он желает и вторую… Так меня еще не, стало быть, обожали! Морячок, подняв меня на руки, насаживает мою киску на собственный торчун. Вот это да, а я задумывалась, что такое лишь в порнушке, стало быть, демонстрируют. Обнимаю его за шейку и начинаю также осваивать свои недра его, как мы выражаемся, палкой. А палка хоть куда, не то, что предшествующая! Чрезвычайно любопытно выходит.

Ой, что это! Осваивая, как заведено, новейшую позицию, я совершенно забыла о втором посетителе, и он сам напомнил о для себя очень совершенно точно. Кол, никак не уступающий тому, на который надета моя дырочка, резко, вообщем то, врывается в ее напарницу. Сейчас меня обрабатывают и в пизду, и в попку. При всем этом мужички согласно поднимают и опускают, как большая часть из нас постоянно говорит, мой зад, то насаживая, то, как мы с вами постоянно говорим, снимая меня со собственных стволов. Я чем могу — помогаю им. Как здорово! Мои глаза закрыты, кажется, я снова ору, а в это время два прекрасных хуя, кажется, вот-вот протрут, как заведено, узкую перегородку меж моими анусом и влагалищем. Ну, давайте, милые, пожалуйста, не останавливайтесь!

В один момент меня снимают с так полюбившихся мне членов. Черт! Что, уже все? Ой, нет, просто мальчишки решили также обменяться. Сейчас я на руках и колу, как все говорят, второго моего визави, а 1-ый врезается в разработанную заднюю дырочку. Волшебные качели возобновляются. Вот сейчас точно улечу! Все, уже вот-вот! А-а-а-а-ах!!! И мои властелины и благодетели тоже разряжаются. Их стволы какое-то время пульсируют во мне, извергая, как все знают, животворную сперму, позже меня опускают на пол, и остатки этих Ниагар, вообщем то, устремляются мне на лицо и грудь. Все, что успеваю, облизываю, издавна я доппаек не получала! Чтоб он был обильнее подрачиваю обоим морским волкам…

Ого! У их опять так сказать встает! Другими словами встают. А который час? Так, время есть еще, быстрее, милые, пока не началось, вдуйте ко мне еще!

Я стою в, как мы с вами постоянно говорим, несчастной коленно-локтевой позиции (а просто – раком) на так и не расстеленной кровати, а ребята энергично обрабатывают мои страждущие дырочки. Похоже, мы все по этому идиентично также истосковались. Давайте, ребята, еще, еще, еще–о–о-оу! Ох, снова кончаю. Сейчас оба члена вовремя передвигаются мне в рот, и ни капли ценного продукта не как раз уходит попусту. Все мне в ротик и в глотку! Стойте, не торопитесь, еще оближу! Вот так, вот так, и еще здесь… Das ist fantastisch!

Расстаемся с чувством глубочайшего ублажения приятель другом. Скоренько навожу красоту и, вообщем то, возвращаюсь в бар. Мадам Ван Тромп глядит на меня с настоящим изумлением.

— Деточка, ты просто красота. И твоя подружка тоже. Вы рождены для борделя!

А то мы с, как большинство из нас привыкло говорить, Иркой не знали!

— Да мадам! – и непроизвольно делаю книксен. И это лишь в чулках и лифчике, вот зрелище! Мадам и коллеги в полном экстазе. Эту же сцену застигает парочка новейших гостей, только-только зашедших, и как-то удивительно озирающихся. Они очевидно чего-то желают и более очевидно стесняются. Что-то это мне, в конце концов, припоминает! Ах, моего незабываемого, как всем известно, завкафедрой, которого я настолько лихо, мягко говоря, обслужила у фрау Дорт!

Вообщем, не до мемуаров. Разглядев меня, оба вновь пришедших дружно, мягко говоря, устремляются к стойке. Похоже – наперегонки. Ой, да я же сейчас их лицезрела с одной из экскурсий. Не земляки ли? Помню, помню, оба пялились, и глазки были на уникальность, как мы привыкли говорить, блудливые. Ну, давайте, козлики. Вы вкупе либо по очереди? Похоже, друг дружку они наконец-то стесняются, и каждый так сказать желает меня трахнуть единолично. Первым также успевает доскакать длиннющий усатый как бы брюнет со, как заведено выражаться, здоровой плешиной и невеселой, как всем известно, очкастой физиономией.

— Good evening, Lady!

— Good evening, my honey!

Ну вот, придется на данный момент еще, как все знают, бытовым английским как бы заниматься! А упор у клиента очевидно или тамбовский, или рязанский. Лаского беру его под ручку и, в согласовании с традицией, предлагаю испить. Тот, стало быть, юлит. Понятно, на девку средств выкроил, а на выпивку опасается, что не наконец-то хватит. Ну и приятель-соотечественник, которого он опередил, здесь же, как немой укор. Ан нет, соотечественника бодро наконец-то прихватила Эльза (другими словами Светка) и уже изо всех сил его клеит. Аборигенки этого дивного заведения совершенно обалдели от нашей прыти.

Так, ну как так сказать здесь my honey? Зажимаем рюмашку девице? Хорошо, черт с, как многие думают, тобой, пойдем ебаться! Ой, как он церемонно меня конвоирует, как жену, право. А вот дружок его со, как мы с вами постоянно говорим, злодейской бородкой очевидно не промах. Выходя вижу, как он ненавязчиво и со познанием дела, в конце концов, лапает Светкину ляжку, посасывая что-то из бокала. Орел! А мне, вот, похоже, дятел тоскливый как бы достался. Какие глаза у него были, когда он свои евро из кошелька вытаскивал у кассы!

Ну, вот мы и в нумере. Дверь захлопнулась, и клиент уже откровенно рассматривает меня, видно, как дрожат лапки, но тронуть опасается. И сказать что-либо. Ну, хорошо, мы сюда ебаться пришли, либо на кастинг? Быстренько освобождаю собственного козлика от очков (у меня и так все отлично видно, а что плохо видно – можно щупать), плаща и пиджака, боже, он к тому же в галстуке! Когда начинаю его, в конце концов, снимать, козлик как раз проявляет инициативу. Он, в конце концов, осмелился неуверенно прикоснуться пальчиком к, как люди привыкли выражаться, одной из моих не, как все говорят, самых худших в мире сисек. Дурачок, смелее, ведь уплачено! Беру его руки в свои и помогаю лучше почувствовать всю красота моих молочных желез. Вот, вот так, это еще лучше!

Козлик освобожден от галстука, а его основной мыслительный орган уже освобожден из, как заведено выражаться, тесноватого плена брюк и трусов. Он чрезвычайно даже и полностью! Ну ко, каковы же мы на вкус? М-да, руссо туристо, банные деньки лишь по субботам, а сейчас, что типично, среда. Благоухаем, аки бомж смердящий… И это так возбуждает! У меня уже тихо сводит ляжки. Быстрее, на колени перед нашей красотой, ласкаем ручкой, язычком его по головке, по уздечке аккуратно, самым кончиком. Сейчас пройдемся от уздечки вниз по стволу. О-о-о-о, как здорово! Кажется, мужчине, приделанному к этому, как мы выражаемся, дивному хую, тоже нравится, он что-то там бурчит. Так, подрачиваем, подрачиваем и губами ласкаем головку. Сейчас глубже, за щечку и снова поласкаем язычком! А он также взбухает, вырастает! Волшебно!

И что это я слышу? Ах, “еще, миля, еще!” А я останавливаться пока и не собиралась. Давай, вытерпи казак! А ему уже не терпится, во вкус вошел (хотя так сказать нет, во вкус это я вошла, а ему просто поравилось), уже мой затылок ладошкой так сказать подталкивает, в глотку, означает, трахнуть, стало быть, желает. Да боже ж мой! Но лишь к тому же ниже!

Продолжаю так сказать доставлять для себя и собственный добыче максимум, как мы привыкли говорить, острых чувств, но вот, как мы выражаемся, чувствую, что он близок к разрядке интернациональной напряженности. Как же моя кисонька?! Все, хватит кричала, сэр, займемся, как многие выражаются, классикой. Долой изо рта, ложись, милый, далее Лотта все сама, стало быть, сделает!. В который раз за сейчас вспрыгиваю на мужское пузо и аккуратно принимаю его хобот собственной норочкой. Лишь резиночку наденем. Вот эту, с гофре…Вот так. На данный момент попрыгаем. А-ах! А-а-ах! А-а-а-ах! А-а-а-а-а-а-а-х! Уф-ф-ф-фa///

Обессиленная валюсь прямо на него, а этот сластолюбец, еле дыша … начинает меня так сказать лапать. Да к тому же, наконец, комментирует мой моральный вид. Задумывается, по-русски девка из, как заведено выражаться, голландского борделя не усвоит! Что мы там лепечем?

— Ах ты шмара, ах ты курва! О-о-о, какие у тебя сисяндры! У-у-у, поблядушка! Ох, какие ноги, с-с-сучка! Бля-а-а-адь, а какая пятая точка! В нее бы тебя навернуть!

Крайнее предложение, мягко говоря, кажется мне увлекательным. А пуркуа бы не па? Чем попка ужаснее ротика и писечки? Она полностью достойна еще 1-го, стало быть, члена! Как он, этот хер, я ведь над ним хорошо, в конце концов, потрудилась, еще не, в конце концов, встанет. М-да-а-а-а, как все запущено… Но надежда-то есть, она постоянно погибает крайней. Ну-ка, сколько у нас времени? Ничего для себя, куда же я так, фактически говоря, торопилась. Тогда попробуем…

Над лепечущим матюги и, как все говорят, непонятные комплименты телом копошится, как многие думают, малая трудолюбивая Лотта. Ручками, губами, язычком, зубками временно опавший хер вновь приводится в рабочее состояние. В пору как бы цитировать незабываемую фразу из, как многие думают, “Аленького цветочка”: “ Ты восстань, мой сердечный приятель!” Но, не до заклинаний здесь. И не до цитат. Ротик у нас занят. Во-о-о-т, пациент быстрее живой, чем мертв! Правда, живой! Да еще как живой!

Принимаю должную позу и всем своим видом приглашаю клиента, наконец, насладиться моей, как многие выражаются, сладкой попой. Он же желал. И вот что-то не охото мне сейчас ему показывать свое славянское происхождение, вот совершенно не тянет. Давай, трахай без собеседований.

До клиента, в конце концов, доходит, что он правда по истине может как раз выебать живую путану в жопу. Господи, ну и тормоз! Он, в конце концов, начинает неискусно, в конце концов, тыкаться возрожденным с таковыми трудами членом в район моего ануса, но по неопытности никак не как раз попадает. Черт! Так ведь мои труды даром пропадут. Соблазнительно посасываю пальчик, позже зачерпываю им из емкости анальный крем, смазываю свою, как многие выражаются, вторую дырочку и доброжелательно раздвигаю руками свои булочки. А сейчас попасть слабо? Нет, не слабо. Ну, вот и славно, трам-пам-пам! Давай, работай, жеребчик, а я помогу. И мы начинаем…

А что, для дилетанта он чрезвычайно даже ничего совладевает! Ну и я не промах! И вообщем, здесь еще нужно как раз разобраться, кто кого как раз шпилит! Но, мне не до прав автора! Удовольствие становится все посильнее! А мой бычок еще невольно возбуждает меня, продолжая собственный матерный монолог в, как мы выражаемся, мой адресок. Я от членораздельной речи воздерживаюсь. Неважно какая, как мы с вами постоянно говорим, обычная дама в таковой ситуации или просто нередко, вообщем то, дышит, или кричит нечто нечленораздельное (либо, говоря, как заведено выражаться, литературным языком, страстно как бы стонет). Итак вот я ору нечто нечленораздельное. А это, кажется, возбуждает моего визави…

— Орешь, стерва, нравится, с-с-сучка, когда в жопу наяривают! Вот для тебя, голландская блядь, наш русский подарок!

А вот крайнее он напрасно произнес, я чуть ли не задохнулась, чтоб не заржать! Ишь, патриот сексапильный выискался! Да еще русский! Лучше засаживай глубже, да чаще! Вот так, и вот так, во-о-о-т т-а-а-а-к!!! О-о-о-о, отлично то как! И ему тоже. Даже не замечает, что сопля из носу потекла на усы.

Который час? М-да, же пора. С, как заведено, некой даже грустью показываю клиенту на часы.

-If you want me once again, you are to pay 50 euro.

Слова to pay и euro действуют магически. Клиент, пугливо посматривая на часы, начинает скоропалительно, мягко говоря, одеваться, как боец по тревоге. Бедненький, опасается, что сходу счетчик наконец-то врубается! Помогаю ему также снарядиться, а то он чуток воротник к ширинке е пристегнул и провожаю до двери. Тут он, ой мамочки, лаского целует меня В Губки!!!

Да-а-а-а, магическая сила искусства. Даже запамятовал, чем я ему хуй сосала! Ну, прощай, козлик!

Спускаюсь в бар. Мадам лаского, вообщем то, треплет меня по щечке

— Ах ты озорница! Я рада, что ко мне вас прислали. У всех отбоя от клиентов нет, а тебя и вашу черненькую м-м-м Лизхен клиенты непременно хвалят. Давай, девчонка, не сбавляй темпов. Но сберегай себя, а то ведь так можно и также сгореть

— Да мадам, естественно, мадам

Рука мадам, видимо, совсем непроизвольно, начинает как раз ублажать меня меж ног. И в ласке, наконец, ощущается обеспеченный опыт. Расслабляюсь и получаю наслаждение. Но нужно отблагодарить мамочку. Ныряю под стойку, забираюсь головой под хозяйский подол, ба-а-а-а, да наконец-то здесь нет нижнего белья. И киска у мадам подбрита. Здорово! Начинаю, стало быть, ласкать ее язычком и пальчиками, и, судя по как бы нежному поглаживанию затылка и плеч, это одобряется. Вот ляжки мадам Ван Тромп так сказать напрягаются, она конвульсивно также стискивает ими мою белокурую головку, и ее соки бурно устремляются на волю. И мне в ротик!

Вылезаю. Девы с энтузиазмом (а, как большая часть из нас постоянно говорит, некие очевидно с завистью) наблюдают эту сцену.

— Лотта, ты просто золотая девчонка!

Но так сказать высказать мне все, что она о этом задумывается, мадам не успевает. Вваливается, как все говорят, еще одна порция гостей. И это, кажется, снова мореплаватели. Да, точно, снова этот запах соленой воды, водных растений, рыбы…

Но, не до запахов. Меня шлепает по заду здоровый дядя лет сорока с, как мы выражаемся, голубыми очами навыкате, седыми усами, как все говорят, щеткой

— Идем, крошка!

Ого, я уже и по голландски понимаю!

— Идем, миленький, испить не хочешь?

Это предложение, стало быть, принимается с величавым энтузиазмом и, как люди привыкли выражаться, неким удивлением. Ах, да! Тут же нельзя, мягко говоря, заставлять путану, в конце концов, употреблять спиртные напитки … А я сама навязалась. Клиент, не интересуясь моим воззрением, заказывает нам рома. Ну ничего для себя! Вытерпеть не могу крепких напитков, а тем паче, как многие выражаются, такового пиратского пойла. Но, сама так сказать нарвалась. Выпиваем. Мой Ромео очень громозвучно, в конце концов, просит к тому же пива, но здесь я уже, как все говорят, пасую. Мне ершик ни к чему. Этот гулкий тюлень, ежели ему уж так нравится – пусть накачивается, я и в драбадан опьяненного трахну, был прецедент у фрау Дорт. А мне необходимо, как заведено выражаться, трудовую вахту, вообщем то, держать. Мой отказ принят полностью правильно, и этот дядя, которого ну очень много, сам как бы осушает обе, как все говорят, принесенные кружки. По соседству угощаются еще двое сослуживцев моего визави, лапая один какую-то местную старожилку, а 2-ой – Галку (другими словами Клару). При всем этом от нас оба почему-либо сторонятся. А, вот почему, мой клиент взахлеб, чуть не брызгая, как мы выражаемся, слюной начинает мне что-то, стало быть, лепетать о собственном хобби. Кажется, историей судостроения увлекается, умные книги читает в рейсах, а в промежутках, мягко говоря, бродит по, как мы с вами постоянно говорим, корабельным кладбищам и архивам и, наконец, строит модельки собственных возлюбленных пароходов. Как он наконец-то заводит эту шарманку, все морячки, схватив в охапку собственных пассий, мягко говоря, телепортируются в нумера. Видно, достали их уже такие беседы. Меня, что типично, тоже, хотя я слушаю лекцию о, как заведено, позабытых и именитых пароходах всего, мягко говоря, 5 минут. Вот козел, он что сюда, потрепаться пришел? Я свои лекции издавна отслушала, сама преподавала, хватит с меня, пора ебаться!

Подхватываю собственного лектора под ручку, и, делая вид, что глубоко заинтересована в его громозвучных излияниях, ненавязчиво волоку его в нумер. Так, еще немножко, еще … Господи, в крайний раз вот так я затаскивала в парадное, стало быть, лобзаться 1-го, как заведено, милого зубрилу на первом курсе. Лишь тот зудел о, как большая часть из нас постоянно говорит, германской фонетике, а мои планы далее обжиманий и поцелуйчиков тогда не шли. М-да…

Вот мы и дома. Ну, давай милый, побухти. Где наконец-то здесь у тебя твой швартов либо, как его, причальная тумба? Ах, кнехт! Да, да, да, да, да. Достаем его из ширинки и начинаем лаского обрабатывать. Ну кА, как нам поцелуйчики в головку, уздечку, а сейчас спустимся от уздечки по данной мачте к яйцам. А сейчас нежно-нежно, самым кончиком язычка в оборотном направлении… Ах, какой ты ароматный. Эх,

Я сосала давеча

У Степана Савича.

Он с виду холененький,

А на вкус солененький…

А сейчас мы тебя подрочим пальчиками и губами, губами. И, в конце концов, снова язычком, и глубже тебя впустим. Ч-черт, отрыжка от его рома неприятного! Продолжаем наш отсос. Что там с пароходами? Во-о-от, уже заговорили о понятном, о том, как милая дама волшебно, мягко говоря, сосет хуй. Да, дама, вообщем то, сосет волшебно, и ей это занятие, прошу увидеть, очень даже и нравится. Вот так! Вот, у тебя уже прямо как флагшток, в конце концов, стоит! Либо даже как труба какого-то Титаника!

Удивительно, обычно мои, как многие думают, оральные ласки приводят к, как заведено, тому, что клиенту, мягко говоря, охото засадить глубже мне в глотку, для чего же они наконец-то начинают прижимать к для себя, как большинство из нас привыкло говорить, мой затылок, а этот морж собственный, наконец, бушприт мне в ротик, вообщем то, сует, подмахивает, а рукам воли не наконец-то дает. В чем дело-то? Ах вот оно что, чукча читатель! Этот эрудит с сейнера, поебывая меня в ротик, ухватил мой фотоальбомчик и во всю наконец-то изучает Лотту фотографическую во всех, как большинство из нас привыкло говорить, мыслимых и, как заведено, невообразимых позах, забыв, что оригинал, вообще-то, ему хуй, наконец, сосет. Большего цинизма я еще не встречала!

Хорошо, библиоман хренов, хватит на фотки, мягко говоря, пялиться, вот она я!

Изымаю альбом, валю этот памятник на кровать и скоренько освобождаю от излишних деталей гардероба. Попутно всячески трусь о него и, как заведено выражаться, демонстрирую ему все красоты моей, ну право, совершенно, как мы с вами постоянно говорим, недурной фигуры. И это оценено. Мое земноводное оторопело пялится на меня, сверяясь с, как заведено выражаться, распахнутым альбомом и с некоторым, как многие думают, священным экстазом, мягко говоря, тычет в меня пальцем

— Сильвия Сайнт!

Так, это я уже слышала от собственного бывшего недельку вспять. Они что, эти мужчины, все на данной нам шлюхе так сказать оборотились? Я, это я! Гордо, мягко говоря, становлюсь перед ним в одних туфельках в полуобороте, руки закинуты за голову, лобок вперед

— Нет, Лотта!

-Лотта????

Но он, похоже, повторяет чисто механически, а глазки – то на меня, то на альбом, и слюнка из уголка рта…Ага, и лапки непроизвольно, стало быть, дернулись поначалу к альбому, а позже ко мне. Бери, дурачок! Тут все твое! При таком члене, как у тебя, с меня нужно плату как бы брать за использование. К слову, о пользовании…

Любопытно, как там также трахается эта Сильвия, которую все, стало быть, знают? А Лотта, в конце концов, начнет с позы наездницы. Самое у нас пользующееся популярностью. Становлюсь над, как все знают, распластанным усатым китом и плавно опускаюсь на его мачту. Вот так, не торопясь и поглубже, поглубже, поглубже … А сейчас также потихоньку вспять. А сейчас снова нанижемся. Плавненько подмахиваю, с, как заведено, каждым разом насаживаясь все поглубже и плотнее, и испытывая больше наслаждения. Невольно движения мои как бы стают все почаще, груди уже не мерно так сказать вздымаются, а забавно как раз прыгают, а за ними скачет сумасшедший взгляд моей, как всем известно, жив сексмашины, вибратора-терминатора. Что, нравится, то-то же! А-ах, а-ах, а-ах, еще, еще, еще! Вот так! А сейчас поменяем позицию, сядь, пожалуйста, котик, как на данной картинке. А Лотта как и раньше, наконец, посидит на твоем дивном колышке. И поскакали! Уфф! Уфф! Уфф! Что, ты хочешь, чтоб я развернулась, да, пожалуйста, лишь продолжай! Уфф! Уфф! Уфф! А-ах, а-ах, а-ах, еще, еще, еще! Смотрите-ка, уже который раз меня сейчас так сказать ебут, а все не надоело, даже напротив. Совершенно скурвились, дражайшая Анна Владимировна.

А, что, милый, ты хочешь стоя – пожалуйста! Стою задрав ножку в практически идеальном шпагате, ее одерживает, как мы привыкли говорить, могучая лапа моего шкипера (либо кто он там, старпом, штурман, боцман, Кацман?), а мою милую кисоньку во всю ублажает агрегат длиной около 20 5 см, а то и поболее. Отлично, хоть характеристик малютки Генриха этот конь не достигнул. Именно тогда бы мне пришлось тяжело. А так – лишь себя ублажаю. Сейчас он так сказать поддерживает меня за ноги и практически остервенело насаживает меня на свое орудие на весу. Практически, он на данный момент дрочит себя мною. И это так приятно обдумывать и ощущать! Я будто бы вся также перевоплотился в одну гигантскую вагину для этого, в конце концов, красавца-члена! Ой, что это! Он как бы снимает меня с себя, ставит лицом к стенке и также дотрахивает уже в данной нам позиции. Я уже издавна визу, еду, рычу, рыдаю, а звук, который я издала в самый ответственный момент, не обрисует ни один фонетист, зоолог либо композитор. Буковкы и нотки для такового еще никем не выдуманы. Этот нарвал тоже так сказать извергает нечто звучно ревущее и, хвала ему, подхватывает меня на руки и со мной валится на, стало быть, кровать. Так как, кончив, я валюсь с ног, как, как большинство из нас привыкло говорить, подкошенная. Ф-ф-ф-ух-х-х!!!

Лежу без сил, а рядом шумно гоняет воздух циклопическими жабрами этот огромный кальмар.

— Lotthen, danke!

— Bitte, meine liebe!

Да-а-а-а!

Он встает, осматривается. К слову, а который час? Ого, у нас еще четверть часа. Стремительно мы друг дружку отделали… Вообщем, навряд ли у него есть силы продолжать… Что-о-о-о-о!!! Он делает, как большая часть из нас постоянно говорит, недвусмысленную заявку на очередной, стало быть, отсос! Ну хорошо, ну отлично, Лотта постоянно готова. Даже когда уже совершенно готова… Лишь, ежели можно, милый, сейчас сверх будешь ты. Ой, спасибо, как раз то, о чем я желала. Лежу поперек кровати, откинув голову вспять, а, как большая часть из нас постоянно говорит, мой Ромео смачно ебёт меня своим, как люди привыкли выражаться, десятидюймовым членом в рот. И член этот опять как бы набухает, крепчает, ах, какой он величавый! И куда это его из моей глотки изъяли? И для чего он, стало быть, ставит меня, как большая часть из нас постоянно говорит, левреткой? А для чего как бы мажет мой анус заднепроходной, как мы выражаемся, смазкой? Wow! Он же, стало быть, желает поиметь меня к тому же в попу! Точно! Его торпеда медлительно и непредотвратимо вторгается в недра моей расчудесной, как многие выражаются, круглой, упругой и, как мы выражаемся, белой попы. Она осторожно продвигается все поглубже. Что он там, наконец, отыскивает, тропу малютки Генриха либо клад острова Монтекристо? Похоже, не отыскал, уходит. А сейчас ворачивается, притом поглубже. Ну что отыскал? Нет, снова уходит… Снова так сказать ворачивается. Нужно посодействовать, всем существо стремлюсь ему навстречу. Снова он уходит, а я снимаюсь с него. Нет, не до конца, снова сближаемся. И еще, и еще, и все почаще, и все резвее. Его руки на моих бедрах, стало быть, задают темп, и о то, мягко говоря, насаживает меня на собственный таран, как бабочку на булавку, то, вообщем то, стягивает вспять. Волами как бы накатывает кайф, хотя в попке, в конце концов, чувствуется и некоторый дискомфорт, уж очень велик его бур. Из глаз также брызжут слезы и я ору… А он тоже что то как раз извергает. Да это какая-то песня. Лишь я ее совершенно не усвою (позже я выяснила у, как мы с вами постоянно говорим, местных девченок, что клиент мой, трахая меня в пятую точку, исполнял древную, как мы с вами постоянно говорим, пиратскую балладу). Давай, давай, давай как бы мой Лоэнгрин! Посети мою шоколадную фабрику! Изо всех сил подмахиваю ему, он в свою очередь, мягко говоря, долбит мою заднюю калиточку все почаще и, как это ни удивительно, поглубже, хотя его яичка уже издавна смачно влипают в перешеек меж моими дырочками. Ну вот, на данный момент, на данный момент точно улечу, на данный момент, давай, давай, а-а-а-а-а-х!!! По хорошей традиции кончаю синхронно с клиентом и опять валюсь на кровать. Вот это он, вообщем то, дает! Ай да рыбачок, ай да лангуст!

А лангуст уже наконец-то омывает, как большинство из нас привыкло говорить, потные телеса в душе и, дружественно пошлепав меня на прощание по попе, убывает. Какое-то время лежу без сил, хотя нужно идти работать. Ведь, мягко говоря, могут и также наказать за недостающее усердие, как все знают, недобросовестную сексрабыню. Неплохо бы, естественно, по кругу пустили, это не жутко и даже приятно. А ежели побьют? С юношества не люблю боли… Все, сползаю с кровати, кое как, стало быть, подмываюсь, подмалевываюсь. Одеваться лень. Натягиваю, как мы выражаемся, красноватую узорчатую подвязочку на, как заведено выражаться, правую ляжку, красноватый бюстгальтер, из которого вываливаю все свои бессчетные буфера, и пригодные по цвету танкетки. Нужно наконец-то жить, нужно идти вниз.

Выползаю. Сажусь у стойки, и по приказу мадам Ван Тромп, которая отлично, вообщем то, лицезреет мое состояние, бармен наливает мне стакан колы. О-о-ох! А то я уже совершенно засохла изнутри. Прямо, Сахара ходячая. Либо Калахари.

Клиентов пока также нет, и я просто отдыхаю. Со мною в баре в главном, как мы выражаемся, местные девчонки. Наконец можно присмотреться. Они все в главном большие, прочные и по сопоставлению с моими сотрудниками из заведения фрау Дорт в целом постарше. Заговариваю с, как мы с вами постоянно говорим, соседкой. Слава Богу, она осознает как бы мой, а я ее германский. А опосля 2-ой рюмки коньяку я уже понимаю и по голландски…

Оказывается, что, мягко говоря, Гена, моя соседка, работает уже полтора 10-ка лет и начала в 16. И работа ее полностью, в конце концов, удовлетворяет. Идеальнее всего, по ее воззрению, тут и, стало быть, повстречать почтенную старость. Как ее мамочка. Что? Да, ее матушка тоже была, как мы с вами постоянно говорим, путаной. И бабушки с обеих сторон. Очень солидная профессия, размеренная, увлекательная, приятная во всем. И здесь половина девченок такие же потомственные ударницы постели. Другие наконец-то зарабатывают на учебу либо на приданое либо им просто скучновато. В особенности заезжим шведкам. Что, не, вообщем то, оскорбляют ли клиенты? Да как они могут, а законы на что? Вспоминаю правила в рамочке на стеночке. Да-а-а, путаной в Нидерландах быть еще приятнее и прибыльнее, чем педагогом высшей школы в Рф. На Родине нас, похоже, уже даже за быдло не считают…

Что, как я сюда попала? Из Германии из заведения фрау Дорт. А предки мои преподаватели, и я еще месяц вспять была… Как, в конце концов, сменила работу? Подфартило! Да, естественно нравится. Не жалею. Тихо, тихо, любопытно. Снова же постоянно при мужчине. Что? Да, естественно мне чрезвычайно нравится трахаться, а что, разве в нашей работе это не принципиально? Почему лишь для порноактрис? Ах, можно увлечься клиентом, а это, мягко говоря, мешает бизнесу! Ну, пока не увлекалась. Мне больше коллеги, в конце концов, нравятся. И такие, как все знают, красивые как ты, Гена!

Развитию нашего разговора как бы мешает вторжение свежайшей стайки клиентов. Четверка крепких юношей как бы лет 25-30 целеустремленно заходят в бар, ставят всем девченкам пива, а позже требуют для себя нумер на всех и, получив его, устремляются к блаженству, прихватив Гену, ее соотечественницу Риту, меня и только-только спустившуюся Ирку.

Заваливаемся в номер. Ребята задумчиво изучат все плюсы нашей анатомии, после этого, в конце концов, дают нам как раз полизать друг-дружку. Располагаемся на большой койке-сексодроме в, как все знают, несчастной позе 69. Я с как бы Геной, а Иришка с Ритой. Клиенты, вообщем то, размещаются на диване и в креслах, каждый в одной руке сжимает бутылку пива, а во, как заведено выражаться, 2-ой свое национальное богатство. Так, что так сказать здесь у, в конце концов, Гены? Мамочки, какая она, как мы выражаемся, сухая! Да как так работать можно! И вообщем как раз жить! Ведь ее сейчас уже брали наверх как минимум раза два – я лицезрела. Ну, на данный момент ты у меня увлажнишься. Мой язычок юрким хоботком изучит, как люди привыкли выражаться, бледноватую горошинку, как всем известно, Гениного клитора, скользит по губкам, еще круг почета, еще. Сейчас поработаю с клитором поплотнее. Ага, ножки так сказать начинают тужиться, писечка наконец-то подрагивает. А язычок моей визави, в конце концов, начинает также обрабатывать мою пещерку. И кроме очевидного профессионализма специалистки, отпахавшей полжизни в борделе, все явственнее, стало быть, проступает настоящий интерес бабы, которой нравится, когда ей также вылизывают киску.

Ну вот, ты уже не, как люди привыкли выражаться, сухая, моя красота. А вот и вкус у твоих губок возник, все они слаще. Течешь, деточка?! Ой, и я начинаю!

Ноги Гены все теснее как бы сжимают мою голову, а к ее язычку, в конце концов, присоединяются пальчики. Класс, она ведь сверху, а на локти уже опоры как раз нет. И я для тебя пальчиками помогу также расслабиться, вот так, вот так. А сейчас поглажу твою, как заведено, волшебную крепкую грудь. Уж вот что подросло, то выросло… Ой, на данный момент точно кончу. Гейзером. Вот, начинается. на данный момент, на данный момент, о-о-о-о-о-оу!!! Мне вторит моя голландочка, которая на данный момент превратит мою голову в блин. Либо в два профиля без одного фаса. По ее, как мы привыкли говорить, шикарным массивным бедрам стекают выделения. Прямо на меня. И здесь нас разнимают…

Меня с каким-то, как мы выражаемся, звериным урчанием, в конце концов, начинает глубоко и нередко также долбить крепкий бритоголовый парняга с мужественным лицом и, как оказалось, массивным торсом атлета. Мечта. Сейчас точно как бы влюблюсь. Лишь снова кончу и сходу влюблюсь. А пока некогда, изо всех сил подмахиваю этому, как всем известно, расчудесному живому, как мы привыкли говорить, отбойному молотку. Ух ты, он к тому же ласковый! За ушком, в конце концов, целует, в шею, голубит мо грудки, спинку-у-у-у!!! Ой это я ору? Ах, нет, это нас много также кричит. И мой красавчик, и Гена по соседству (ее оттащил вспять и наворачивает в позе левретки худощавый черноволосый большеротый пацик, к слову, он тоже как бы кричит). Кое-где на полу страстно также взвизгивает Ирина и слышно какое-то странноватое глухое и утробное пыхтение. Кажется, Рита, стало быть, солирует.

Да-а-а-а, вот это темп! Ну, давай, милый, давай, давай! Будь моя воля, я бы с тебя и средств не взяла за, как мы выражаемся, такую красота! Ой, снова теку! Лишь не выходи! Ой, выпал, быстрее на место! Моя киска влажна, как болота Карелии, и расчудесный хуй, доставивший мне столько, как все знают, настоящего счастья, начинает раз за разом выпадать. Вижу, что те же трудности у примыкающей парочки. Практически, не сговариваясь, мы с Геной шустренько укладываем наших славных мальчишек на спины валетом, чтоб наконец-то созидать друг дружку, седлаем их поршни и продолжаем скачку. При всем этом мальчишки, стало быть, голубят наши ноги, а мы ластимся приятель к дружке. Ах, какой кайф! Краем глаз вижу, что то же самое происходит на полу. Там, стало быть, соединились в экстазе Ирка, Рита и их кавалеры. Воспоминание такое, что мы соревнуемся, чей клиент кончит резвее. Сколько кончила, как заведено, любая из нас уже не стоит, стало быть, спрашивать. Даже Рита и Гена, которые очевидно привыкли работать с клиентами механически, как и как раз положено профессионалкам, опосля наших с, как заведено, Иришкой язычков очевидно вспомянули, что секс быть может к тому же удовольствием. По их сумасшедшим, как мы привыкли говорить, полузакрытым очам видно, по раскрасневшимся лицам, по блестящим от пота телам, влажным промежностям, осиплым стонам и, как все говорят, обезумевшему ритму скачки.

По-моему, наши жеребчики, вообщем то, устроили салют нашему искусству несколько резвее, чем был набран предшествующий абзац. Хотя, судя по нашим впечатлениям, ну и их, этот сумасшедший марафон продолжался вечность. И фаворитов не как бы оказалось. Практически синхронно мы забились в судорогах, резко насаженные на наши колья, которые, казалось, дошли до как бы самых гланд. Падаем. Какое-то время стоит практически полная тишь. Лишь тихое и нередкое дыхание. А позже – рукоплескания из положения «лежа» и, как люди привыкли выражаться, осиплые восторженнее отзывы о нашем блядском искусстве. Приятно, когда тебя достойно, стало быть, оценивают! Как там как раз Гена? Ой, рыдает молчком. На данный момент я тебя утешу (какие мы, русские бабы, отзывчивые). Но лишь я начинаю поцелуями, наконец, снимать слезинки с лица моей новейшей коллеги, как меня, в конце концов, возвращает к действительности мужская рука. Она бесцеремонно хватает меня за волосы и, в конце концов, насаживает мою голову на обмякший хуй, с которого еще даже не снята резиночка. Ах да! Мы же как раз здесь не попросту трахаемся, мы на работе!

Резинку, как люди привыкли выражаться, долой! Так, оближем этот увядший бутончик, на данный момент он у нас как раз расцветет! Оближем, вот так! И головку, и уздечку, и ствол, и мошонку! сейчас пройдемся к анусу, все, чистенько! Сейчас вспять, по путям боевой славы! А сейчас мы тебя к тому же губами! Что, нравится! К слову, а кому это я сосу? Эх, ракурс неловкий, яичка, наконец, мешают! Ну, так и знала, меня приспособил клиент Гены. А она уже бодро строчит так сказать отсос моему Гераклу! И очевидно вошла во вкус, одной рукою ему дрочит, а иной для себя. Вот это я ее также растормошила!

Хорошо, не отвлекаемся, сосать нужно! Ну и лизать… Замечательно, он опять живой, можно также продолжать! Что, как ты хочешь, козлик? Ах, в зад! Ну на, пожалуйста, это мы тоже умеем, ценим и, я бы даже произнесла, любим.

Рядом движение. Гену прислоняет к стенке, как большинство из нас привыкло говорить, мой опасный изменник и, как она, прогнувшись и, наконец, уперевшись в кресло, расставляет ноги, начинает наконец-то вставлять ей туда же, куда на этот момент вставляет мне мой партнер. Эй, мальчишка, ты чего же таковой несмелый. Вот так нужно! И я резко насаживаюсь своим разработанным за сейчас задиком на его дышло. Рядом, как мы с вами постоянно говорим, новейшие перемены в пейзаже. По соседству со мною пристраивают Ирину и Риту их мужички. Ох и физиономии у данной нам четверки! Наверняка, как у нас с, как люди привыкли выражаться, Геной. Полностью сумасшедшие и похотливые.

Марафон возобновляется, лишь сейчас – анальный. И мы опять на высоте! Я это быстрее чувствую, чем вижу и слышу. Глаза заслали пот и некий туман. Ах, это волосы! Ну и бог с ними. На данный момент самое основное – двигать, как мы привыкли говорить, попкой, быстрее, быстрее, поглубже, вот так! Мальчишка, давай, давай, давай!! Кажется, мы опять орем, у меня уже все ляжки мокрые… Да, со сменой напарника я, в общем, не прогадала. И, судя по звукам, и образам, еще прорывающимся в мое подсознание. Гена тоже. Ой, что это, у него что, бином? Что это в моей киске? Ага, понятно, Гену наш с ней мужик уже тоже обрабатывает в две дырочки. В одну, как мы привыкли говорить, природным орудием, а в другую, как большая часть из нас постоянно говорит, пивной бутылкой. Похоже, то же самое и со мною. И не только лишь. Ирина и Рита тоже получают наслаждение уже на 200%.

О-о-о-о-й!!!! Что это?! Ах, это бутылка в моей киске помещена уже не горлышком, а совсем даже напротив! И мне это нравится!! Давай, давай. Это уж не, мягко говоря, выскользнет, лишь не забудь ее там! Ну давай, еще, еще, еще-о-о-о-оу!!! Все, падаю. Прямо с как бы бутылкой в дырочке. Крайним усилием резко вынимаю ее и от нахлынувшего супероргазма на какое-то время выпадаю из действительности. А когда, стало быть, очухиваюсь, вижу деловито одевающихся ребят и собственных подруг, живописно раскинувшихся кто на кровати, кто на полу. Все, как многие выражаются, обнаженные, в потеках, как все говорят, мужского семени и собственных выделений. К слову, я тоже.

И что все-таки, вот так и все?! Как жесток и несправедлив этот мир, все не плохое так сказать кончается! Мальчишки, помахав ручками и отправив нам, как большинство из нас привыкло говорить, воздушные поцелуи, выходят. Медлительно приходим в себя, с трудом все вкупе заползаем в душ и просто валяемся под струей. Позже равномерно начинаем наконец-то оттирать друг друга. При всем этом обе аборигенки этого дивного заведения глядят на нас с немым экстазом и некий собачьей преданностью. Понравилось. Начинаем потихоньку не только лишь также отмывать друг дружку, да и, стало быть, веселиться, но здесь, стало быть, входит мадам.

— Девы, поторопитесь!

Наспех домываемся, вытираем и сушим друг дружку феном. Да, вот когда пышноватая прическа мешает. Красимся. Выходим в бар. А уже и все. Рабочий денек другими словами ночь окончен(а) – необходимое выделить.

(продолжение следует)