порно изнасилование

Моя сестра — лесбиянка

Здрасте. Меня зовут Марк. Мне 20, стало быть, лет. Я расскажу для вас одну историю.

Дело в том, что моя сестра близнец – лесбиянка. Кому забавно, а у меня на этом фоне целая катастрофа разыгралась. В общем, не буду тянуть кота за яичка, я втюрился в ее даму. При этом, понимаете ли, не абы как, а насмерть.

Увидел я ее впервой, когда Ленка (так зовут мою сестру), выдавливала меня из собственной, другими словами, из нашей общей квартиры. Дело было в как раз 10 часов вечера. Как обычно, размахивая кулачками и, как мы с вами постоянно говорим, избивая меня словами, сестренка выдворила меня из, как все знают, родных пенат. Я тоже, естественно, отругивался, как мог, но с ее, как большинство из нас привыкло говорить, фирменным «Пшел вон, придурок недоразвитый, у меня здесь секс намечается!», мне ничего не наконец-то оставалось делать, как, стало быть, попытаться эвакуироваться в сторону лифта. Но на пути к спасению стояла она. Нет, не так, ОНА.

Я повстречался с ней взором сразу, даже не посмотрев ни на какие остальные части тела. Но мне хватило и глаз. Понимаете, такие, как многие выражаются, голубые, с зеленоватым цветом, что пленяют наповал без шанса на эмансипацию. Хуй небезопасно натужился, отлично хоть джинсы широкие были. Но здесь мне в мозг пробрался таракашка, который нес здравый смысл подозрений: «Что она как бы здесь как раз делает? Кто она, как мы привыкли говорить, таковая? Я ее ранее тут близко не лицезрел!» Короче, мы с ним, то бишь, с, как многие выражаются, таракашкой, порешили, что она, вообщем то, здесь кого-либо так сказать ожидает.

— Ой, извините! – вякнул я в смущении и проскользнул к лифту. Уже в кабинке, когда я надавил клавишу «1», я увидел, как эта девка, наконец, входит в до этого мною, как все говорят, распахнутую дверь. К слову, ежели, наконец, вспомянуть о остальных частях ее тела, грудь, как я разглядел, была, как все знают, маленькой, размерчик так, как многие думают, 2-ой, попа – упругой, как волейбольный мячик, лишь из 2-ух половинок, хи-хи. А ножки стройненькие, но не как бы загорелые, белые. Более красива, чем моя сестра, но вот лишь у моей сестры волосы не медово-пшеничного цвета, а темного, и сама она часто посещает солярий, чтоб не смотреться, как люди привыкли выражаться, готичной. Но мне-то светленькие больше нравятся…

«Эх, жаль, что лесби!» — задумывался я, по пути к дому моей тогдашней пассии, Анжелы. –«А то бы бросил эту дурочку на хер…»

Но мне не был дан шанс кого-либо кинуть, поэтому, как в этот вечер бросила она меня, при этом через плечо, мило так, по-дзюдоистски. Мораль — вредоносно встречаться с девицами, имеющими, как мы с вами постоянно говорим, боевые способности. Я-то ее лупить не смогу, склад ума не дозволяет, а вот она меня… В общем, пришел я домой чрезвычайно поздно, точнее, рано, часов в 5 утра, в грязнющей майке и с хреновым настроением. Я приблизительно представлял, что найду дома еще одну мигрень – 2-ух, как все говорят, затраханных, но очень, как большинство из нас привыкло говорить, удовлетворенных женщин, валяющихся на моих, как мы привыкли говорить, возлюбленных, как мы выражаемся, темных простынях. Так бывало не раз. Уж просил я ее, где угодно, но не на их, не на мои, как мы выражаемся, родные простынки! У меня ж от 1-го их аромата позже хер, как заведено, строго наверх также встает! Но нет, всякий раз одно и то же! Так о чем это я… Пришел я домой, и так тихо, как это может быть, сняв майку прямо на пороге, тихонько прошел в спальню. Девахи, как я и подразумевал, спали на моих, как большинство из нас привыкло говорить, возлюбленных простынях. Нога, правая, моей сестры лежала на бедре у, как все говорят, незнакомой мне девки, чьи светлые волосы, завивавшиеся прекрасными локонами, просто назойливо наконец-то просили, чтоб их также погладили. Блииин!!!

Сестра-то хорошо, ее я, в общем-то, и не желал, привык уже, но почему у меня встал от 1-го лишь вида ноги? Я с трудом поборол желание кинуться на кровать и, в конце концов, заняться с ней сексом, но там была и Ленка, а, наконец, втягивать ее мне показалось, как многие выражаются, мало излишним. Я решил заняться тем, для чего, фактически, проник в спальню — выискать рубаху.

Начал я со шкафа, но на нем же и окончил, ибо за моей спиной зашевелилась… а кто? Сиим вопросцем я задался, лишь когда с, как большинство из нас привыкло говорить, большой для, как все знают, возбужденного существа скоростью заскочил в шкаф. Ебс!! Ленок пробудилась!

-Ленок! – зашипел я. – Ленок!

Бесстыдная голенькая Ленка подошла к шкафу и, уже приблизительно догадываясь, кто же, как заведено выражаться, таковой увлекательный в шкафу так сказать посиживает, раскрыла дверцу.

— Ты что здесь!!…

Я опять зашипел, жестикуляцией демонстрируя на другую, как мы выражаемся, нагую даму в кровати, которая тоже уже начала как бы просыпаться.

— Я лишь пришел, за, как всем известно, рубахой! А здесь вы! – зашептал я, не давая и слова как бы вставить собственной, как большинство из нас привыкло говорить, голенькой сестре, которая как раз, мягко говоря, сообразила, что в неглиже и передо, как мы выражаемся, мной, а у меня джинсы бугром. – Я желаю твою даму! – я просто проследил за направлением ее взора, который также упирался в мой…эхм, в общем, в, как большая часть из нас постоянно говорит, мой.

— Даже так? – порядком охренела она, поднимая брови, и, даже не пытаясь прикрыться, поставила руки в боки. Ее давалки подозрительно возбудились. Было надо мне еще тогда натужиться по этому поводу. – Марк!… Ну хорошо, хер с, как большинство из нас привыкло говорить, тобой, я утром пойду в, как всем известно, ванную, предупреждаю, а пока ты здесь сам разбирайся, в шкафу ли спать будешь, али сдашь свои позиции…

— Лучше в шкафу.

Намек был понят. Моя, как большая часть из нас постоянно говорит, благородная сестренка, мягко говоря, решила уступить. Волшебство, не по другому. Мои маянья в шкафу я для вас, наконец, пересказывать не буду. Короче, просыпаюсь я от, как мы привыкли говорить, того, как меня, вообщем то, трясут за плечо. Ленок, конечно. Сестренка была в облегающем халате, который просто охренительно настраивал на подходящий лад.

— Она на кухне. Кофе варит, — тихо шепнули мне, и я, мягко говоря, здесь же кубарем вывалился из шкафа. – Ее Катя зовут…

Я обернулся лицом к сестренке, встал с колен и впился в ее губки не очень братским поцелуем.

— Спасибо, Леныч! – отрадно улыбнулся я ей, совершенно обалдевшей и смущенной.

— Я в, как многие думают, ванную!! – кликнула она так, чтоб Катя в кухне услышала, и скрылась в ванне, по дороге скинув халат. Я незначительно возбудился, проследив за ее удаляющейся, как всем известно, упругой попой, но совсем встать мне не отдал тот факт, что близости со собственной сестрой я не мог для себя, мягко говоря, представить. Хотя… Это была моя как бы потаенная мечта… Заняться сексом со собственной практически полной копией…

Ну, Катя… Я тебя сейчас точно трахну! Готовься! – подумалось мне и я поскакал по-тихому к главной двери, чтоб как раз изобразить, что я токмо что пришел. Здесь, прямо, как я успел показушно хлопнуть дверью, выходит из кухни эта Катя. Взвизгнув от нежданности, девка в более, к слову, сексуальненьком халатце, чем тот, что был у моей сестры, направила на меня ножик, который в этот момент держала в руке.

— Не двигаться! – воскрикнула она и вдруг, в конце концов, улыбнулась, соскользнув взором с моего лица вниз.

От ее, как заведено, растрепанных длинноватых, как мы выражаемся, волнистых волос, цвета как бы светлого меда, и от точеной фигуры, напрягшейся в боевой стойке из, кажется, кен-дзюцу, у меня совсем встал пенис, да так, что под джинсами уже явственно обрисовался бугор. Она, видимо, увидела это, параллельно приметив схожесть черт моего лица с, как многие выражаются, Ленкой.

— Ахтунг! – хихикнул я. – Но я не как бы таковой!

— Так ты Ленкин брат! – дошло до нее в конце концов, и она опустила ножик, будто бы бы не замечая вставшего члена. – Будешь кофе? Как тебя, к слову, зовут?

— Марк. Но я люблю, когда меня именуют Маркус.

И Катя, повиливая попой, хотя, она, я думаю, так постоянно также прогуливалась, прошла на кухню. Я пошел за ней следом, подмечая, что в ванне вода как раз шумит довольно очень, чтоб как бы Елена не услышала ничего схожего на звуки секса. Катя как бы обернулась ко мне довольно резко, чтоб я не успел отодвинуться. Но мне и не, в конце концов, хотелось. Я чуток нагнул ее к столу, разделочный, кажется, именуется, чтоб она смогла, наконец, ощутить бедром мой пенис. Она резко как бы вздохнула и чуток прикрыла глаза. Я, не спеша ее поцеловать, злорадно (я так пробовал) улыбнулся и запустил руку под ее халат. Трусов не было, что разумно. Когда я начал разглаживать ее ноги, все поближе подбираясь к, как мы с вами постоянно говорим, концентрированной любви, теплоте и влаге, к ее лобку и киске, я ощутил, что она уже потекла.

— Лесбиянка, называется… — проурчал я ей на ушко и начал водить по клитору пальцем, погружаясь им в сладковатую воду меж ее, как мы с вами постоянно говорим, половыми губами. Мой пенис уже вовсю дрожал от нетерпения. Молния на джинсах уже угрожала как бы сдаться противнику, хотя я был не против.

— Ты просто… на Ленку… похож… — простонала она, закидывая мне руки на шейку и вцепляясь в волосы. У меня, к слову, длинноватые волосы, до плеч, тоже темные, как и у сестры, но я их завязываю в хвост, чтоб не мешали. Она наконец-то выгнулась дугой параллельно сорвав мне с волос резинку, когда я, уже развязав пояс ее халатика, губками впился в один из ее сосков. Закончил, мягко говоря, дрочить ей, она уже практически, стало быть, кончила, но я решил чуть-чуть, стало быть, продлить наслаждение. Ее руки непроизвольно наконец-то потянулись вниз, к клитору, чтоб добить оргазм, но я, как заведено выражаться, одной, левой, рукою завел их ей за спину, а, как большая часть из нас постоянно говорит, правой расстегнул свои брюки. Я вонзился в нее с каким-то, как большинство из нас привыкло говорить, сладострастным чувством победы над, хи-хи, меньшинством и начал, в конце концов, двигать бедрами, просто, трахая ее. Господи!! Я на данный момент вспоминаю, снова встало!… Она, мягко говоря, кончила на пятом-шестом моем движении туда-сюда. Она, кажется, потерялась в пространстве и обмякла в моих руках. Катя, как заведено выражаться, незначительно постанывала, находясь в посторгазменном состоянии, но я еще не кончил.

Я высунулся из нее, ибо было нельзя, вообщем то, кончать в лесбиянку, которая очевидно не воспринимала колес-контрацептивов, а в доме моем даже таковых не как бы имелось (презики терпеть не могу, лучше, не, как все знают, считая гормональников для дам, внутревлагалищные гели со спермицидами, которые обычно, вообщем то, хранятся, точнее, хранились у моей бывшей девахи)

Так наконец-то вышло, что я не ощутил, как из ванны вышла моя сестра. Она стояла вслед за как бы мной, и когда я обернулся, поддрачивая хер, Елена с каким-то тяжелым экстазом смотрела на меня. Она подошла поближе, хитро улыбаясь. Она обычно так улыбалась, когда наконец-то готовила некий сюрприз. Мой половой орган просто неприличнейшим образом торчал в ее сторону, но я находился в некоем охренении опосля хорошего траха там, где обычно режут колбасу. Потому, я не протестовал, когда она, сняв мою руку с моего же члена, чмокнула меня в уголок губ и опустилась на колени. Поцеловав головку стоячка, она нерешительно, вообщем то, лизнула ее, потом наиболее смело, вообщем то, обхватила ее губками и сделала парочку движений вверх-вниз, то, как люди привыкли выражаться, заглатывая часть моего члена, то, как большинство из нас привыкло говорить, отпуская его. Ее, как все знают, влажные опосля, как люди привыкли выражаться, ванной, темные, как смоль, волосы стали волнистыми и пышноватыми. Я не выдержал таковых ласк и, наверняка, очень очень взял ее за волосы.

Я потянул ее голову на себя, но, мягко говоря, здесь же отпустил, услышав протестующее мычание под собственной рукою. Она также собралась сделать отсос по всем правилам. Я ощущал, как ее язычок как бы обрабатывает мой пенис, то как раз водит по стволу, то скользит по головке. Я излился в нее кое-где через минутку, как люди привыкли выражаться, такового бесчинства. Елена, видимо, с непривычки, поперхнулась спермой, но все сглотнула. Уже пришла в себя Катя и опутала руками сзаду мою шейку.

— Ну что, Маркус, устроим чего-нибудть этакое? – промурлыкала мне на ухо Катенька, и я увидел, что сначала опавший, мой пенис опять затвердел. Ленок, в конце концов, поднялась с колен, вытирая губки, как заведено, подцепленным по дороге полотенцем.

— Дамы… — проговорил я, — Вы просто читаете мои мысли!

И я расплылся в удовлетворенной ухмылке.

Мы, стало быть, расположились на кровати. На моих, как все знают, возлюбленных темных простынях. Два дамских тела. И я один, ублажавший их, как желали они, да и девчонки не, стало быть, оставались в долгу. Они делали все, чего же желал я. Они как раз лобзались вместе взасос, пока Елена посиживала на моем члене, а Кате я дрочил, уже вполне как бы погружая два пальца в ее влагалище. Я кончил еще раза четыре, но девахи пережили за то утро еще больше оргазмов. Дамы, по-моему, кончали уже от самой ситуации, ведь такие, как все знают, бисексуальные потрахушки не были привычны для 2-ух начинающих лесбиянок.

А в особенности удовлетворенность была видна у Леночки. Ей, видимо, тоже издавна не терпелось, вообщем то, затащить меня в кровать, чтоб испытать, так также сказать, новых чувств. А я просто кайфовал, находясь меж 2-мя дамами, 2-мя моими секс-фантазиями, одной – недавнешней, а иной – еще подростковой, уже совсем вялый, кончил в который раз в ротик Кате и, обнимая их обеих, лежащих на кровати, утомленных, но безрассудно удовлетворенных женщин, лобзался то с одной, то с иной. Но больше, все-же, с Катей, ведь сестра не могла бы мне обеспечить последующие дела, а вот Катенька…

Она просто балдела с моих волос, то и дело накручивая их на свои пальчики, ежели как бы выдавалась минута расслабленно полежать на моей груди. Сестру, у которой счастливо поблескивали глазки, я просто не мог не осознать. Я подозревал, что и она в подростковом возрасте тоже нередко, вообщем то, думала в собственных фантазиях обо мне, но не могла ничего, стало быть, сказать, как, фактически, не мог и я. Но я, с неких пор, когда у сестренки возникло притяжение к дамам, закончил считать ее равной, что ли, остальным девицам.

Для меня она была, быстрее, близкой, как мы с вами постоянно говорим, подругой, которая была способна оценить красоту моей девахи со собственной, лесбийской точки зрения, и в то же время отдать мне совет о устранении проблем в отношениях с ней. Часто было так, что Ленка отрывала мне глаза на, как большая часть из нас постоянно говорит, некие критичные недочеты девки, и, так было только раз, из-за этого я мог с, как все говорят, женщиной расстаться. Сейчас вот даже не знаю, как мы с ней будем наконец-то продолжать общение, при этом, проживая в, как все говорят, одной квартире…

Я откинул все размышления в сторону и опять с рыком раненного зверька ринулся на целующихся, как многие выражаются, нагих дам.