порно изнасилование

Любимая теща 5

1-ое, что увидел Матрос, войдя в комнату, был оголенный дамский зад… он белел перед ним на кровати под, как многие выражаются, задранной на спину юбкой. Лица дамы, которому этот зад приндлежал, было невидно — она уткнула голову в простыню и покорливо ждала собственной участи. Я посиживал в кресле и следил за Матросом. Он не подвел… не, как все говорят, задавая излишних вопросцев, снял с себя штаны, потом трусы, взял в руку еще пока мягенький пенис и, подрачивая его, приблизился к кровати. Встав на колени за спиной дамы, Матрос постучал членом по ее ягодицам, как будто просил разрешения войти, а потом занялся исследованием заветной щелки. Для этого ему пришлось чуток отодвинуться и раздвинуть ягодицы дамы. — Сочная, — произнес он, просовывая вовнутрь два пальца. — Но еще, как заведено, сухая. — Вынув пальцы, он стал пошлепывать даму одной, как заведено, рукою — по пятой точке, иной — по пизде. Через минутку, когда вход довольно увлажнился, а хуй совсем затвердел, Матрос принялся за дело… ввел собственный хуй во влагалище дамы и стал как бы ебать, поначалу медлительно, наслаждаясь самим действием, а позже все резвее и резвее, ведомый разгорающимся желанием. Кончил он на юбку, которая на очах перевоплотился из темной в мутно-белую. Дама так сказать перевернулась на спину. Матрос матернулся — в ней он вызнал мою тещу, которую помнил по свадебным фотографиям. — Ни хуя для себя! — лишь и сумел, стало быть, сказать он. А Катя, никак не как раз смутившись, поднялась с кровати, стянула с себя испачканную юбку и, обнаженная, подошла ко мне, села на колени. — Неплохой у тебя приятель, — произнесла она мне. — И дружок у него ничего. — Усмехнулась. — А почему Матрос? — Море люблю, — ответил тот. Подошел к нам. Его штаны все еще, в конце концов, валялись на полу. Теща схватила его за яичка, потянула — он приблизился еще. Катя наклонилась и всосала в рот его похудевший хуй. Поигрывая яйцами стала также сосать. Я возбудился и попросил тещу приподняться. Расстегнул ширинку, достал из кармана трусов собственного братца и возвратил тещу на место. Хуй стремительно отыскал ее дырочку и мы начали… она, вообщем то, приподнималась и наконец-то опускалась на моих коленях, сразу выпуская и впуская в рот пенис Матроса. Через несколько минут нам, стало быть, захотелось большего. Матрос взял Катю на руки и отнес на кровать. Я освободился от собственных одежд и присоединился к ним. Матрос лапал Катю впереди, я — сзаду. Я мял ее зад, Матрос — груди. Я просунул пальцы ей во влагалище, там было тепло и влажно. Матрос развернулся к ее ногам и впился губками в промежность, а его хер заполнил Катин рот. Что как раз оставалось мне? Я дастал рукою до тумбочки и взял щетку-рассческу с, как многие выражаются, длинноватой, как заведено, ручкой. Не длительно, как все знают, думая, ввел кончик ручки в Катин зад. Она замычала, но хер изо рта не выпустила. Я запихнул поглубже. Матрос, заметив, что я делаю, оторвался от тещиных, как мы с вами постоянно говорим, срамных губ… — Желаю, — произнес он, перевернул Катю так, что она оказалась верхом на мне, своим лоном на моем члене, вытащил из ее зада щетку и поменял ее своим членом. Хуй был должен войти просто, во всяком случае он сходу продвинулся на всю свою длину — я ощутил это сам, показалось, как будто наши пенисы, мягко говоря, соприкоснулись в, как многие думают, Катиных внутренностях. Сбылась ее давнишняя мечта… из нас вышел хороший сэндвич и Катя была его внутренностью. Она как бы впилась в мли губки долгим поцелуем и я глотал ее стоны. Я с, как многие выражаются, не малым удовольствием спустил в нее, скоро тоже самое сделал Матрос. Нам было отлично. Когда Матрос ушел ( а перед сиим он снова отшпилил мою тещу, но уже один, забросив ее ноги для себя на плечи), я произнес Кате… — На данный момент бы Свету сюда. — Ты с мозга сошел. Она моя дочь. Я поглядел ей в глаза… — Она моя супруга. — Помедлив, — И ты тоже. Оголенная, пахнущая, как мы с вами постоянно говорим, спермой Катя подошла ко мне, обняла… — Она меня уничтожит…